Несущий красками свет

Несущий красками светУже первая моя встреча с произведениями художника Константина Васильева побудила меня поделиться своими впечатлениями о нём с другими. Его волшебные краски оставили такой яркий след в моей душе, что не дают покоя и поныне. Поражаешься удивительным сочетаниям красок на его полотнах, философской глубине его творчества. Величие духа присутствует во всех работах мастера, будь то пейзажи или портреты. Глядя на его полотна, ощущаешь, с какой любовью и душевной тонкостью выписывает он каждую деталь и подчиняет её своей творческой воле. Он был мало известен при жизни, потому что не признавал компромиссов в творчестве. Он хотел писать только то, что ему было близко, что он видел своим внутренним взором и что хорошо знал. Душа этого человека была особого склада; такие редкие люди являются в мир для того, чтобы озарить его своим ярким светом и внезапно исчезнуть. Судьба отвела ему всего тридцать четыре года, но он успел много пережить, оставив при этом более четырёхсот картин. Только после смерти пришли к нему слава и известность, были организованы выставки, появились статьи в журналах и множество почитателей.
Рисунком владел он с детства настолько хорошо, что сверстники копии его работ не могли отличить от книжных оригиналов. А зрительная память его была просто феноменальной: он фотографически запоминал увиденное и писал чаще всего по памяти. Красота родного края всегда вдохновляла его. Вдохновение вообще было обычным состоянием Васильева. Художник постоянно искал новые формы и способы самовыражения. Он «переболел» абстракционизмом, сюрреализмом, поп-артом, пока не нашёл свой путь в искусстве. «Я теперь понял, что надо писать и как надо писать», — делился он с матерью в последний год своей жизни. Его абсолютная музыкальность позволяла передавать гармонию цвета и музыки в единых образах. Васильев настолько тонко воспринимал музыку, что преподаватели казанской консерватории отказывались верить в отсутствие у него музыкального образования. Работая, Васильев ставил нужную пластинку и погружался в себя, часто в ночном уединении. Под воздействием волшебной музыки Чайковского, Глинки возникали необыкновенные женские образы верности и любви в картинах «Плач Ярославны», «Свияжск», «Ожидание». А народныеНесущий красками свет песни вдохновили художника на серию картин «Нечаянная встреча», где в женских образах воспринимается не столько внешняя красота, способная вызвать лишь пламя быстро проходящей страсти, сколько настоящая любовь, с её невысказанными страданиями и готовностью к жертве, которые так часто слышны в печальных русских песнях. Настоящая любовь невозможна без чистоты, то есть верности. А символом верности, красоты, любви на Руси издавна считалась пара белых лебедей, воспетых художником в картине «Гуси-лебеди». Взгляд притягивается к картине, а в душе возникает щемящее чувство тоски по утраченной чистоте нашего мира. Но чистота — это и огонь, символ ровного и неугасимого горения души. Свеча, мерцающая в ночной мгле на многих его полотнах, — изумительное достижение художника. При внимательном взгляде на её пламя можно увидеть тончайшую смену более двадцати оттенков жёлтого цвета.
Под воздействием былин известных сказителей Васильев создаёт цикл о народных героях. «Нужно вернуться к истокам родного языка и родной поэзии, освобождая былую силу и былой возвышенный дух, который дремлет в памятниках национальной культуры», — записывает он в своих рабочих тетрадях. И зритель, вслед за художником, воодушевляется величием русской души, её мудростью, непобедимостью духа героев, которые смотрят на него с картин «Русский витязь», «Русь былинная», «Князь Игорь»…
В картине «Северный орёл» величие человеческого духа становится первостепенным. А история создания картины такова. Однажды друг художника рассказал о своей встрече на берегу Волги с огромным орлом. Тот сидел на разломе берёзы и надменно, презирая возможную опасность, перебирал мощным клювом серые перья на своей груди. Друг хотел подойти ближе, но орёл бросил такой огненный взгляд на незваного гостя, что человек оторопел и смутился. Художника впечатлил этот рассказ: «Я напишу картину и назову её “Северный орёл”». Каково же было удивление собравшихся друзей, когда они увидели законченную картину! Прямо на них смотрел… мужик с топором, одухотворяющий первобытную стихию леса своим трудом, мужеством и волей. Его орлинный взгляд был взглядом подлинного хозяина тайги. И даже в своих пейзажных зарисовках Васильев всегда стремился запечатлеть нечто духовное — не просто воссоздать живописный пейзаж, но непременно передать какую-то мысль, идею. С каким, например, многообразием красок написана картина «Осень», где за необычной тишиной и торжественностью леса возникает ощущение мощного заряда, накопленного лесом за лето и щедро отдаваемого зрителям, словно сама гармония торжествует на полотне.
Картина «Человек с филином», написанная в год гибели художника (1976), стала последней. Она глубоко символична. Возможно, в облике старца художник стремился передать мудрость человеческого опыта, вобравшего в себя жизнь нескольких поколений. Поднявшийся великан соединил собой два мира — небо и землю — для достижения их гармонии. Над седой головой плеть, а на рукавице сидит филин — грозная птица, для которой не существует тайн, даже под покровом ночи. Её «живой» глаз завершает движение вверх, в звёздное небо. Плеть здесь как способ самоограничения, позволяющего при любых обстоятельствах сохранять стойкость духа, без чего недостижимы истинная мудрость и гармония. Из пламени и пепла сгорающего свитка пробивается вверх трилистник дуба — знак вечности. Горит свиток с собственным псевдонимом, ибо творчество — это величайшее проявление человеческого духа, живительная сила которого таится в забвении себя ради людей. Друг художника, увидев картину «Человек с филином», остановился заворожённый. В ответ на молчаливый вопрос Константин поставил на проигрыватель пластинку со вступлением к третьему действию «Парсифаля» Вагнера…

Под временем художник
не прогнулся,
картинами живущим говорит:
«Я обещал вернуться —
я вернулся,
свеча неугасимая горит».