Царица

ЦарицаУтром приехал Фрол
с районного рынка и на всю улицу объявил:
– Во, глядите-ка. Я купил несовершеннолетнюю корову совсем дёшево.
Его жена Феня, стоя на крыльце, проронила:
– А ну кажи!
Он с гордостью взял на руки тёлочку и занёс её во двор. Феня уже рот открыла, чтобы выбранить мужа, но, увидев необычайно красивую тёлочку, только выдохнула:
– Царица…
Росла Царица очень быстро. Из крохотных рожек выросли рога в виде короны, а на лбу не звёздочка, как обычно, а рисунок короны, так что и в стаде наша Царица стала как царица.
Однажды вечером забрела она к соседке Марийке во двор и съела полное ведро помоев. Пошла было домой, да не дошла до двора, упала и лежит не двигаясь. Фрол вышел встречать стадо и увидел лежащую Царицу. Кликнул Феню. Та бросилась помогать, да всё напрасно.
Подошёл дед Самогут и, глядя на Фрола, решительно изрёк:
– Надо дорезать.
Феня в рёв:
– Не дам, надо обвыть!
И начала вопить.
Тут подошла Марийка и, встав возле Царицы, сиплым голосом съязвила:
– Чего, валяешься? Не мне одной в лавке на завалинке валяться. Утром приходи — похмелю.
Царица, приоткрыв один глаз, недобро глянула на Марийку.
Самогут смекнул:
– Дак она у тебя с кислушки гущи наелась, да? Ну гляди, не простит тебе Царица...
«Глядеть» пришлось недолго. На престольный праздник Ильи-пророка вся деревня вышла встречать стадо и повеселиться. Бабёнки в цветных полушалках, мужики в вышитых рубахах, подпоясанные яркими кушаками. Ждали Ваню-гармониста. Мы, ребятишки, сидя на брёвнах, лузгали семечки. Вдруг с горы по широкой улице раздался рёв.
– Ой, мамыньки, помогите! Спасите! — со скоростью олимпийского чемпиона мчалась растрёпанная Марийка, за ней, как танк в атаку, неслась Царица с налитыми кровью глазами.
Бедную женщину спасло только то, что слетевший с её головы платок упал прямо на глаза корове: пока та от него освободилась, Марийка успела добежать до нашего двора. Дед Тимоня, видя такое дело, загодя открыл ворота, и Марийка пулей влетела во двор, мгновенно закрыв ворота на баут. Царица встала как вкопанная, гребнув два раза копытом землю и недобро глядя на ворота.
Дед Тимоня гладил её по шее, приговаривая:
– Успокойся, милая, твой час настанет. Иди домойЦарица.
Увидев, что Царица ушла, Марийка выбралась вся в слезах, даже хмель пропал, и запричитала:
– Дед Тимоня, дед Лукьян, что делать-то? Ведь не даст она мне проходу, подымет на рога!..
Дед Лукьян учинил ей допрос:
– Где дрожжи берёшь?
– Я у бабы Фёклы мешок хмелю утащила. Она ведь не ставит бражку,
а хмель с молоком кипятит, свой зоб лечит, да ещё подушку из хмеля делает, головную боль уничтожает.
– Значит так. Нарвёшь хмелю, отдашь Фёкле и попроси прощения. И за курей тоже, а то они наклевались кислушки и валялись по двору. Люди думали чумка — кто перцем, кто лекарством поил, а кто общипал — хоть перо в дело. А куры отрезвели — и во было зрелище! Пришлось всех порезать… И какая ты хозяйка, погляди! Ребятишки не мыты, не кормлены… Какая ж ты супружница? Валяешься на завалинке пьяная, срам один!.. Вот что. Изничтожь всю свою барду и кислушку — и всё, ша! В рот ни капли. Обещай!
Марийка сквозь слёзы перед всеми пролепетала:
– Не буду пить.
– Завтра топи баню, а мы с Тимофеем изладим тебе веник из пользительных трав. Будешь заваривать в тазу, так воду эту береги. Париться будешь, пока твой сивушный дух из тела не уйдёт. Если плохо будет — в речку прыгни, охолонь и опять парься. Перед выходом ополоснись травяной водичкой из таза. Вечером оденься нарядная, отрежь ломтя три хлеба, посоли и иди встречать стадо. Будешь просить прощения у Царицы.
– А вы-то будете там? Я одна боюсь!
– Будем.
На другой день Марийка самая первая пришла на околицу, чистая, нарядная. Поглядывая на дедов, первая вышла навстречу стаду. Царица двигалась впереди. Марийка с хлебом в протянутой руке с поклоном стала просить прощения у Царицы. Стадо остановилось. Марийка трижды повторила просьбу.
Корова сначала хлеб не брала, но дед Лукьян подошёл к ней, похлопал по шее, погладил по голове и произнёс:
– Надо уметь прощать, голубушка, — и подал ей ломоть.
Царица, гордо подняв голову, посмотрела по сторонам и, казалось, хотела сказать: «Вот, поглядите».