Звезда другого мудреца

Звезда другого мудрецаОкончание. Начало в № 11
ВО БЛАГО МЛАДЕНЦА
ТИШИНА царила в Зале Мечты, в котором я слушал историю мудреца. В тишине я лишь слабо различал его фигуру, восседавшую высоко на спине верблюда, идущего по барханам пустыни. Земля смерти широко распростёрлась вокруг; в каменистой пустыне не было фруктовых деревьев, одни кактусы и верблюжьи колючки. Тёмные скалы казались воинами, стоящими на его пути. Высокие негостеприимные горы высились перед ним, изборождённые высохшими руслами рек, как шрамами на лике природы. Нанесённые ветром массы песка тянулись, как могилы, по линии горизонта. Днём страшная жара безжалостно угнетала всё в дрожащем воздухе, и ни одно живое существо не передвигалось по раскалённой земле. Ночью сбегались шакалы и рычали невдалеке, когда резкий холод приходил на смену дневному зною. Сквозь жару и холод мудрец продолжал свой путь.
Я следил за фигурой Артабана, который преодолевал все эти страдания и упорно двигался вперёд, пока не достиг Вифлеема. Это произошло через некоторое время после того, как три мудреца разыскали там Иосифа и Марию с младенцем Иисусом. Они возложили к его ногам свои подарки — золото, ладан и смирну. А вот прибыл и другой мудрец, уставший, но преисполненный надежд, принёсший с собой рубин и жемчужину, чтобы преподнести их родившемуся царю. Городские улицы казались опустевшими, и Артабан спросил себя, не отправились ли все мужчины на горные пастбища, чтобы привести обратно своих овец.
Из открытой двери низкой каменной хижины он услышал тихое пение женщины. Он вошёл внутрь и увидел молодую мать, которая убаюкивала засыпающего младенца. Она рассказала мудрецу об иноземцах с далёкого Востока, недавно объявившихся в деревне и поведавших о том, что Звезда на небосклоне привела их сюда, в город, где остановились Иосиф из Назарета с женой и новорождённым младенцем. Они поднесли ему богатые дары. «Но чужестранцы исчезли, — продолжила она рассказ, — так же внезапно, как и появились. Мужчина из Назарета в ту же ночь отправился в путь с женой и младенцем. Люди шепчутся, что их путь лежит далеко, в Египет. С тех пор люди здесь находятся в подавленном состоянии, нечто угрожающее нависло над ними. Говорят, что из Иерусалима прибудут римские солдаты, чтобы выжать из нас новые налоги, поэтому местные мужчины отправили баранов и домашний скот далеко в горы и сами укрылись, чтобы избежать этого».
Артабан внимательно вслушивался в её мягкий голос, а младенец на её руках вглядывался в его лицо и улыбался, протягивая свои маленькие розовые ручонки, пытаясь схватить гнутый золотой обруч. Когда малыш коснулся его, на сердце Артабана потеплело: это прикосновение было будто привет любви и доверия к тому, кто проделал долгий, одинокий и тяжёлый путь, борясь с сомнениями и страхами, следуя свету Звезды, укутанной в облака. «Не может ли это дитя быть обетованным принцем? — задавался он вопросом, гладя рукой нежную щечку малыша. — Цари рождались в хижинах ещё более убогих, чем эта, и самая значительная Звезда могла взойти и над этой лачугой. Но, похоже, Богу Мудрости не по душе так быстро вознаградить мои поиски. Тот, кого я ищу, ушёл до моего прихода, и теперь я должен отправиться следом за царём в Египет».
Юная мать положила младенца в колыбель и встала, чтобы спросить о желании гостя, которого провидение прислало в её дом. Она подала ему еду и напитки, обычную пищу пастухов, но предложенную радушно и оттого хорошо подкрепляющую и душу, и тело. Артабан с благодарностью принял угощение. Пока он ел, ребёнок безмятежно заснул и сладко посапывал во сне — настоящий покой наполнил комнату.
Внезапно в дом проник шум волнений с улиц города. Послышались громкие крики и плачущие
женские голоса, звуки труб и бряцание мечей. Кто-то отчаянно закричал: «Солдаты, солдаты Ирода убивают наших детей!»
Звезда другого мудрецаЛицо юной матери побелело от страха.
Она достала младенца из колыбели, прижала к себе и унесла в самый дальний угол комнаты, укрыв его полами своей одежды, чтобы он не проснулся и не закричал.
Артабан быстро встал и вышел в переднюю дома. Его широкие плечи заслонили дверной проём, а остриё белого головного убора задевало верхнюю поперечную балку двери. Солдаты быстро спускались по улице, их руки были в крови, а мечи обнажены. Завидев иноземца и его необычное, бросающееся в глаза одеяние, они в изумлении остановились.
Их командир подошёл к двери и попытался оттолкнуть Артабана, но тот не сдвинулся с места. Его лицо было так спокойно, будто он наблюдал за звёздами, а в глазах светилось такое сильное пламя, которое присуще только полуприручённым леопардам и ужасным кровожадным псам. Он посмотрел на предводителя солдат и спокойным голосом произнёс: «Я совершенно один в доме и за то, чтобы меня оставили в покое, хочу отдать этот драгоценный камень умному командиру». Он показал рубин, блестевший в его руке, как большая капля крови. Офицер был восхищён блеском драгоценного камня. Его зрачки расширились от желания заполучить сокровище, по грубым чертам лица пробежала алчная улыбка. Он протянул руку и взял рубин. «Вперёд, дальше! — закричал он, обращаясь к своим солдатам. — Здесь нет младенца. В доме всё тихо». Шум и бряцание оружия удалилось и затихло в городе.
Артабан снова вошёл в дом. Он обратился лицом на восток и взмолился: «Бог Мудрости, прости мне моё прегрешение! Я сказал неправду, чтобы спасти жизнь ребёнка; два моих подарка теперь утрачены. Я отдал людям то, что предназначалось Богу. Удостоюсь ли я когда-нибудь чести лицезреть лик Царя?» Голос женщины, плачущей от радости в тёмной комнате за его спиной, произнёс: «Коль скоро ты спас жизнь моего ребёнка, пусть благословит и сохранит тебя Иегова! Да просияет лик Господень над тобой и даст тебе мир!»
ДРАГОЦЕННАЯ ЖЕМЧУЖИНА
СНОВА воцарилась тишина в Зале Мечты, более глубокая и таинственная, чем прежде. Я понял, что годы жизни Артабана быстро пролетели за пеленой этого густого тумана, и я мог лишь временами воспринимать мерцание его жизненного пути, которое пробивалось сквозь тень, сокрывшую его судьбу.
Я видел, как он бродил среди египтян, разыскивая повсюду следы святого семейства.
Он вглядывался в гигантский лик сфинкса и безуспешно пытался разгадать выражение его спокойных глаз и улыбающихся губ.
Я снова видел его в тёмном доме в Александрии, когда он советовался с раввином. Раввин склонился над пергаментным свитком, на котором было записано пророчество для Израиля, и громко прочёл торжественные слова, предсказывавшие страдания обетованного Мессии. Глубоко посаженными глазами он посмотрел на Артабана и произнёс: «Не забывай, сын мой, что Царь, которого ты ищешь, будет найден не во дворце и не среди богатых и властных. Тем, кто его ищет, повезёт больше, если они будут искать его среди бедняков, страждущих и удручённых».
Так я видел мудреца, снова и снова переезжавшего с одного места на другое в тёмном мире, полном страха и боли. Пусть он не нашёл людей, подлинно достойных уважения, но всё же ему встречались многие, нуждающиеся в его помощи. Он кормил голодных, одевал нагих, лечил больных и утешал узников.
Казалось, что он почти забыл о своих поисках. Но однажды я увидел его на мгновение, одиноко стоящего на рассвете перед воротами римской темницы. Из тайника в своём поясе он извлёк жемчужину, последнюю из своих драгоценностей. Когда он взглянул на неё, с её поверхности заструилось разноцветное сияние, лучистый небесно-голубой и розовый свет. Казалось, будто она вобрала в себя цветовые тона утраченных сапфира и рубина.
Так проявляется глубокая и потаённая цель благородной жизни при воспоминании об ушедшей радости и страдании. Всё приобретает большую ценность, когда находится рядом с чутким, отзывчивым сердцем.
Затем, всё еще размышляя о жемчужине и её значении, я услышал конец истории о мудреце.
Тем временем миновало 33 года, а Артабан по-прежнему совершал паломничество в поисках света. Его волосы, прежде тёмные, как утёсы Загроса, теперь побелели, как покрывавший их зимний снег. Его глаза, некогда сияющие, как пламя, теперь поблекли, подобно огню, тлеющему под пеплом.
Ослабевший и сгорбленный, уже готовый умереть, но всё еще разыскивающий Царя, он в последний раз пришёл в Иерусалим. Прежде он часто посещал этот город, не выходя, однако, на след Царя. Но теперь казалось, будто он должен собрать все свои силы, что-то подсказывало ему, что он всё же разыщет Царя. Были дни Пасхи. Город был заполнен пришлыми людьми. Дети Израиля, рассеянные по всем странам света, пришли в храм по случаю праздника.
В этот день движение в толпе было едва заметно; небо совсем потемнело, и толпу охватила волна возбуждения. Казалось, будто тайный приказ увлёк всех собравшихся на одну городскую улицу. Стук сандалий и глухой шум от тысяч босых ног, ступающих по каменистой мостовой, непрерывно слышался на улице, ведущей к Дамасским воротам.
Артабан примкнул к группе своих земляков, персидским евреям, пришедшим на праздник Пасхи.
Он спросил их, куда они направляются и в чём причина всей этой суматохи. «Мы идём, — отвечали они, — на место, названное Голгофой, за городскими стенами. Там состоится распятие на кресте. Разве Вы не слышали, что произошло? Два пресловутых разбойника с ещё одним человеком, которого называют Иисусом из Назарета, будут распяты на кресте. Этот человек совершил много чудес среди людей, оттого они его очень любят. Но священнослужители и старейшины народа заявили, что он должен умереть, потому что выдавал себя за Сына Божьего, и Пилат приговорил его к распятию, поскольку он выдавал себя за царя иудейского».
Как необычно звучали эти доверительные слова для измученного сердца Артабана. Они вели его всю жизнь по суше и по морю и теперь достигли его, мрачными и полными тайны, подобно вести отчаяния. Царь пришёл, но был отвергнут и преследуем, и теперь его должны казнить. Возможно, он был уже при смерти. Тот ли он, кто родился в Вифлееме 33 года назад, чьё рождение возвестила Звезда на небе, и о пришествии которого прорицали пророки?
Сердце Артабана беспокойно билось, когда он представлял себе эту страшную и отчаянную картину. Но затем он сказал себе: «Пути Господни иные, чем мысли человека, может быть, я наконец найду Царя в руках врагов и успею предложить жемчужину как выкуп, прежде чем он умрёт». Так старый человек следовал за толпой медленным и осторожным шагом.
Перед входом в караульное помещение на Дамасских воротах прямо вниз по улице проследовал отряд македонских солдат. Они тащили за собой юную девушку в разорванной одежде и с растрёпанными волосами. Когда мудрец остановился, чтобы с глубоким сочувствием взглянуть на неё, она внезапно вырвалась из рук мучителей, бросилась к его ногам и обхватила его колени — она увидела его белый колпак и гнутый обруч на груди. «Пожалейте меня! — кричала она, — спасите во имя Бога Чистоты! Я тоже дочь подлинной религии, которой учат маги! Мой отец был купцом в Марти, но он мёртв; меня схватили за его долги, чтобы продать в рабство. Это хуже смерти, спаси меня!»
Артабан задрожал.
Он вновь ощутил в душе борьбу, что уже испытал в пальмовой роще в Вавилоне и в хижине в Вифлееме: борьбу между требованием веры и побуждением любви. Дважды ему пришлось отдать ради служения людям дары, предназначавшиеся для почитания Царя.
Это была третья попытка, последнее испытание, последний бесповоротный выбор. Была ли этим дана ему ещё одна возможность или это было последнее искушение? Он не мог ответить. Лишь одно было ясно в сумятице его мыслей: это неизбежно! Не ниспослано ли это неизбежное свыше? Его истерзанное сердце уверенно знало ответ: он должен спасти эту беззащитную девушку, это будет истинный поступок человеколюбия, и разве любовь — это не свет души?
Артабан снял жемчужину с груди, никогда не была она так прекрасна, так лучиста, так полна сияния и жизни. Он вложил её в ладонь рабыни: «Это — твой выкуп, дочь моя, это моя последняя драгоценность, которую я хотел отдать Царю».
Пока он это говорил, небо потемнело ещё больше, земля задрожала. Стены домов шатались, камни выпадывали из стен и падали, разбиваясь, на мостовую; облака пыли наполнили воздух, солдаты бежали в полном ужасе. Артабан и спасённая им девушка укрылись под стенами преториума.
Звезда другого мудреца №56Чего ему было бояться? Ради чего жить? Он отдал последний подарок, предназначенный для Царя, и потерял надежду отыскать его. Поиски завершились безуспешно. Однако он знал: если бы пришлось ему прожить жизнь заново, он поступил бы точно так же.
Снова земля содрогнулась от страшного толчка. Камень с крыши упал на землю и сразил старика. Он лежал бледный и бездыханный, его седая голова покоилась на плече юной девушки, и кровь сочилась из раны. Когда она нагнулась над ним в страхе, не мёртв ли он, в сумерках прозвучал голос, нежный, как музыка вдали, в которой ясно прослушивалась мелодия, но слова были утрачены. Девушка обернулась, чтобы посмотреть, не говорит ли кто-то в окне над ними, но никого не увидела.
В этот момент губы старика зашевелились, будто он отвечал кому-то, и она услышала его шёпот на фарси: «Нет, Господи. Разве, завидев Тебя голодным, я накормил Тебя? Или, жаждущему, дал Тебе напиться? Признал в Тебе пришельца издалека и приютил Тебя? 33 года я искал Тебя, но не видел Твоего лика и не служил Тебе, мой Царь!»
Он умолк и снова стал слышен мягкий голос, и снова он казался девушке очень далёким и слабым, но теперь ей показалось, что она поняла слова:
«Воистину говорю тебе: что сделал ты самому малому из братьев моих, то сделал ты и мне».
Спокойный свет удивления и радости озарил бледное лицо Артабана. Последний долгий вздох избавления неслышно слетел с его губ. Его путь завершился, его сокровища были приняты, мудрец нашёл Царя.

Генри Ван Дейк
(пер. с нем.)