Учиться никогда не поздно

Учиться никогда не поздноВ ЛЕСУ СТОЯЛА звенящая тишина. Ветви деревьев, скованные морозом, иногда потрескивали, как на костре, да время от времени сноп снега сваливался с них, цепляя по пути нижележащие слои и создавая видимость лавины. Тогда глухой удар разрывал тишину, и поднявшиеся брызги снега медленно оседали вниз, как песчаная пыль после взрыва. Два лыжника молча шли по снежной целине, временами останавливаясь, чтобы перевести дух. Старший из них, Аркадий Гаврилович — высокий и худощавый пятидесятилетний мужчина, шёл впереди, торя лыжню. Его длинная и немного нескладная фигура, иногда нелепо размахивающая руками, держащими лыжные палки, выглядела в этой тишине, как нечто чужеродное. Временами он оборачивался, чтобы убедиться, не отстал ли его спутник.
Вчера утром они вдвоём вышли из дальней, затерянной в огромном лесном массиве деревушки и собирались к позднему вечеру достичь «цивилизации». Так на языке охотников и грибников, а других занятий в тех местах не было, назывался посёлок городского типа, расположенный всего в ста километрах от районного центра и даже имевший свой вполне приличный клуб. Но его спутнику — тридцатидвухлетнему Валентину — самому удачливому охотнику во всей округе — очень не повезло. На закате дня, спускаясь по одному из лежащих на их маршруте крутых склонов, он налетел на запорошенный тонким слоем снега пенёк и подвернул ногу. По его собственному выражению, к большому счастью, повреждённой оказалась «всего лишь» нога, а лыжа не пострадала. Пройти по такому глубокому снегу без лыж оставшиеся до посёлка пятнадцать километров было бы просто невозможно. Аркадий Гаврилович с большим трудом, лесенкой поднимаясь вверх, добрался до застрявшего в глубоком снегу в конце склона товарища и помог ему выбраться из образовавшейся снежной ямы. Одному это было бы сделать очень сложно, и поэтому в такие походы всегда отправлялись по двое. Но шли они сейчас медленно. Нога болела, и Валентин нуждался в частом отдыхе.
Любитель быстрой ходьбы, Аркадий Гаврилович периодически ускорял шаг, но тут же одёргивал себя и, чтобы не торопиться, начинал разглядывать красоту зимнего леса. При этом мысли его всё время кружились вокруг спутника. Он пытался найти причину, по которой Валентину шло такое просто до неприличия огромное везение на охоте. И хотя он никогда не жадничал, не пытался с кем-то соревноваться, а всегда брал ровно столько, сколько было нужно для жизни, однако, даже в самые неудачные периоды, когда «зверь, казалось, совсем вымирал», он приходил с добычей, которой хватало и на пропитание, и на другие нужды. На вопросы и завистливые замечания коллег Валентин либо отшучивался, говоря, что ему всегда не везло в игре, так вот теперь везёт на охоте, а если уж совсем донимали, то объяснял, что дружит с Хозяином леса. Это, конечно, всерьёз не воспринимали, но в том, что в его везении было что-то сверхъестественное, все соглашались единогласно. И вот сейчас эти мысли не давали Аркадию Гавриловичу покоя, и он решил расспросить Валентина поподробнее во время ночёвки. В том, что они сегодня не успеют добраться до цели, он был уверен. Ночь застала их в семи километрах от посёлка, и они заночевали в лесу.
Аркадий Гаврилович быстро нарубил лапника, усадил на него Валентина и развёл костёр. Плотно поужинав отварной картошкой с разогретыми мясными консервами и напившись горячего чая, путники огородили себя со всех сторон «нодьей» — так на языке охотников называли особым образом сложенный костёр из горящих брёвен. Чувствуя себя в относительной безопасности от диких зверей, они залезли в спальные мешки из птичьего пуха, без которых опытные охотники не выходили даже на часовую охоту. Устроившись поудобней, Аркадий Гаврилович напрямую спросил своего молодого спутника, в чём же всё-таки причина его удачливости. В ответ он услышал непритворный вздох Валентина:
— Ну, как я Вам объясню это, Аркадий Гаврилович, — тихо произнёс он, — врать я не люблю и не хочу, а правду скажу — не поверите. Вы ведь привыкли верить только в то, что можете руками пощупать. Но поскольку мы здесь вдвоём, так и быть, скажу, но только без последующих обсуждений. Мне на самом деле Хозяин леса помогает. Сразу скажу, видеть я его не вижу, и даже голос его не ушами слышу, а в образах. И мои просьбы он понимает, и благодарность тоже. А больше добавить мне нечего, давайте спать.
Ночь прошла без приключений, и хотя вдалеке был слышен волчий вой, путников звери не побеспокоили. По-видимому, яркий огонь костра, поддерживаемый Аркадием Гавриловичем, — он настоял на том, чтобы Валентин был освобождён от дежурства и набирался сил для завтрашнего перехода — отпугивал хищников, так что ружья вообще не понадобились. Но слова Валентина не выходили у Аркадия Гавриловича из головы. По всему было видно, что не врал он, но и принять такое утверждение за истину тоже не позволял рассудок. Утром во время завтрака Валентин сказал своему спутнику:
— Аркадий Гаврилович, идите осторожно и будьте особо внимательны во время подъёмов. Мне приснилось, что на одном из склонов на нас огромное дерево падать начало, а чем закончилось — не досмотрел, проснулся весь в холодном поту.
И вот сейчас, пройдя половину из остававшихся утром семи километров, они как раз преодолевали последний подъём. Он был не очень крутым, и лыжники шли «ёлочкой». Внезапно огромный серый волчище, ощерив клыки, одним прыжком оказался перед первым охотником. Аркадий Гаврилович автоматически схватился за ружьё, не понимая, что выстрелить не успеет. Но его остановил испуганный крик товарища: «Не стреляйте, он ведь не нападает, а предупреждает!» И, ухватив охотника за воротник, Валентин задом заскользил вниз по твёрдому насту. Метров через десять они оба свалились в снег, и в этот момент буквально в одном метре от них оказалась верхушка огромной сосны, со страшным треском в одночасье рухнувшей прямо на место их минутной остановки.
Аркадий Гаврилович, совершенно ошалев от пережитого, абсолютно не соображая, что делает, пытался сорвать с плеча ружьё, бормоча: «Хоть шкуру принесу, всё незряшной прогулка будет. Волк-то ещё совсем близко, ишь, вязнет в снегу».
— С ума ты сошёл, что ли! — изменив своей обычной корректности и вежливости, закричал на него Валентин. — Он нам жизнь спас, а ты у него отнять хочешь. Да мы с тобой центнер мяса должны в лес вынести, чтобы его и его собратьев как-то отблагодарить, да и Хозяину леса это жертвой будет.
— Неужто не понимаете, — вновь переходя на «Вы», продолжал Валентин, — что это по его приказу зверь перед нами выскочил. Значит, ещё не пришло наше время, благодарю Тебя, Господи, — закончил он и, сняв шапку, отвесил низкий поклон на восток.
Когда Аркадий Гаврилович немного пришёл в себя и осмыслил происшедшее, ему стало стыдно. «Да что же я за свинья такая, спасителя своего застрелить хотел», — подумал он, а вслух произнёс:
— Прости меня, Валентин, действительно гадкий поступок я чуть не совершил. Спасибо тебе, что удержал.
— Не у меня прощения надо просить, а у Бога, — строго ответил ему молодой спутник, — но то, что осознали это — уже хорошо.
— Просвети ты меня в этом немного, Валентин, — непривычно робко сказал зрелый муж, — видишь, до седых волос дожил, а дураком оказался. Сейчас придётся у молодого учиться.
— Ну, что ж, Аркадий Гаврилович, учиться никогда и никому не поздно. Заходите сегодня вечерком к моей матушке, я у неё буду, потолкуем.
За поворотом открылась опушка, а за ней котельная и трёхэтажные дома посёлка. Нелёгкий переход был завершён…

Автор: Иван Берестов