Свидетельство Иоанна

Свидетельство Иоанна*Продолжение. Начало в № 7, 8.
Воспринято вблизи Абд-ру-шина, благодаря особому дару одного из призванных к этому.

КНИЖНИКИ ПРОСЛЫШАЛИ, что Иисус говорит о Боге как о Своём Отце. Оттбросив тот факт, что они сами часто именовали себя детьми Божьими, несколько человек явились к Иисусу и спросили:
— Как смеешь Ты говорить, что вечный Бог якобы Твой Отец?
Они полагали, что заранее знают Его ответ, и приготовились возражать.
— Кому позволено называть Бога Отцом, как не Сыну? — ответил Иисус вопросом и спокойно посмотрел на них.
Книжники разозлились и закричали:
— Чем Ты докажешь, что Ты Сын Божий?! И вновь в ответ прозвучал вопрос:
— Вы видите Мои деяния и не знаете, какой Силой Я их совершаю? Вы слышите Мои слова и сомневаетесь? Так вам ничего бы не дало, если бы Я сказал, что Отец Сам свидетельствует за Меня. Вы глупцы, вам предложен Хлеб Вечности, а вы отказались от него, чтобы собирать камни.
Они удивлённо зашушукались. Что Он говорит о хлебе? Мы не видели никакого хлеба и не просили о нём! Однако чем больше они об этом судачили, тем сильнее запутывались, так что решили наконец спросить Иисуса о смысле Его слов.
— Что Ты подразумеваешь под хлебом? Где этот хлеб, который Ты нам предлагаешь?
Так уже не раз было: чем проще и понятнее пытался говорить Иисус, тем хуже понимали Его книжники. Но на этот раз ученики поняли Его, и Пётр воскликнул:
— Вы думаете, что Учитель говорит о земных вещах? Хлеб, о котором вы говорите, всего лишь пища для тела, не более. Хлеб же, принесённый Иисусом миру, чтобы наполнить его вечной Силой, это Слово, исходящее из Его уст. Если бы вы Его восприняли, Оно бы вам помогло. Но вместо этого вы собираете совершенно бесполезные для вас камни.
Книжники удивлённо смотрели на Петра. Разве это не простой рыбак? Разве его кто-то спрашивал? Но возразить было нечего.
Иисус сел на маленький уступ, и тотчас вокруг собралось много народу. Люди окружили Его или стояли вблизи маленькими группами. Среди них замешались и книжники, но Иисус не обращал на них внимания. Его душу наполнила скорбь по народу, заведённому книжниками в тенёта. Он, как заботливый пастырь, хотел их вывести, но книжники постоянно, подобно рыскающим волкам, вламывались и вносили смятение в стадо.
И Он высказал эти мысли, рассказав людям притчу о том, как добрый пастух заботился о каждой овечке, как он ухаживал за ней, пас и пригонял домой. Овцы должны были прислушиваться к его голосу. Это поняли все, даже самые простые, и люди словно приблизились к Иисусу, чтобы показать, что хотели бы быть в Его стаде.
Но затем Иисус заговорил о волках, и кое-кто из тех, кто стоял вблизи фарисеев, отодвинулся от Него: их тревожило, что станут делать книжники. Однако те не двигались, они хотели слушать дальше, надеясь, что Иисус допустит-таки неосторожность в своих высказываниях. А Иисус продолжал, обращаясь к душам своих слушателей всё с большей теплотой. С Его уст не слетело ни одного слова, которое могли бы осудить ревностные книжники. Им пришлось возвращаться ни с чем к своим поручителям.
Хотя Иисус чувствовал, что за Ним наблюдают, внешне Он говорил абсолютно спокойно. Но на душе Его лежала тяжесть от недоверия и ненависти, встречавшихся Ему на каждом шагу.
Ночью, когда все ученики заснули, Он вышел из своего лагеря, чтобы наедине говорить со Своим Отцом. Недавно Он узнал, что Иоанн, которого называли Крестителем, был обезглавлен по приказу Ирода. Иоанн был невиновен, он вызвал гораздо меньше нападок от книжников, чем Иисус. Если убили Иоанна, то что же сделают с Ним, Иисусом? Зайдя так далеко в своих мыслях, Он поднял затуманенное лёгкой печалью лицо и почти радостно произнёс:
— Пусть они делают то, что считают нужным. Тогда завершится Моя задача и Я смогу возвратиться к Отцу.
Ему показалось, что возвращение близко, совсем близко, что не придётся долго ждать, пока открытая вражда достигнет своей цели. Однако Он понимал, что не должен делать ничего для ускорения этого. Более того, Он должен быть осторожнее, чем обычно, и не давать врагам удобных поводов. Он должен не торопить конец, а просто позволить ему наступить. Тяжким было это ожидание исполнения, тяжким, как и вся Его задача. Но Он вновь с мужеством взял её на себя, ещё более ясно, чем прежде, увидев все трудности.
СЭТОЙ НОЧИ Иисус чувствовал себя по-новому связанным со Своей Родиной, со Своим Отцом. Днём Он целенаправленно предоставлял толпившимся вокруг Него людям возможность причаститься к Божественной Силе. Более того, если в Нём начинало подниматься отвращение к лживости и грехам людей, что бывало нередко, то незримые посланники Бога несли Ему помощь и утешение. Это осознание высоко поднимало Его над повседневностью и всем, что могло бы Его тревожить. Внешне же вокруг Него сиял свет, не заметить которого могли только лишь глаза мрака. Это бросилось в глаза даже ученикам, бывшим рядом с Ним ежедневно и ежечасно. «Что это с нашим Учителем? — спрашивали они друг друга. — Он становится с каждым днём всё прекраснее».
— Это Божественность, лучащаяся из Него, — говорил Иоанн.
— Нет, радость, — утверждал Левий, — я замечал это. Когда Он радуется как ребёнок, то всё вокруг Него начинает светиться.
— С чего это Он должен радоваться? — вопрошал Пётр, а Иуда разъяснял:
— Скоро наступит время, и Он станет царём в Иерусалиме.
Мало кому из них чудилось подобное нагромождение, как Иуде, а Филипп даже выразился довольно резко:
— Если Иисус станет царём иудеев, то мы не сможем быть рядом с Ним. Да лучше нам радоваться совместной жизни с Ним, чем рисовать себе такие картины будущего.
Иисус видел эти бурные обсуждения и ждал, что они обратятся к Нему с вопросом. Когда же этого не произошло, Он подозвал к Себе одного из учеников и спросил:
— Что вас так будоражит?
Ученики смущённо отвели глаза. Как сказать Ему, что их занимает Его изменившийся внешний облик? Наконец Пётр набрался мужества и произнёс:
— Господи, Ты становишься всё светлее и светлее. Мы пытаемся понять причину и не можем её найти.
Господь посмеялся над Своими учениками, которые всё время мыслили по-детски. Он дружески подозвал их всех и попытался объяснить, что в Нём происходит. Он рассказал о той ночи, в которую ясно понял близость своего конца, и о Силе Отца, всё больше пронизывающей Его с тех пор, и заключил:
— Вы все можете причаститься этой Силы, если только откроетесь ей.Свидетельство Иоанна
— Как это может быть? — настороженно спросил Фома.
— Это очень просто, как и всё великое. Всё созвучно Божественным Законам. Поглядите на виноградную лозу, — Иисус указал на один особо красивый куст в ближайшем винограднике. — Из её корней поднимается сок, а с ним и питающая сила, идущая вплоть до самой вершины. Она распределяется между всеми ветками и листьями, и таким образом каждая ветвь становится плодородной. Но вот бесчестные руки обломали пару веток, и те потеряли связь с кустом, поникли и засохли. Сейчас они пригодны только для сожжения. И Я подобен этому кусту… Сила Моего Отца струится через Меня и…
— А мы ветви, растущие на Тебе! — возликовали некоторые из учеников, обрадовавшись, что так быстро поняли образ. — От Тебя нисходит Сила на каждого из нас и оказывает помощь в исполнении Божьей Воли.
— Да, — подтвердил Иисус, — без Меня вы ничего не сможете сделать. Пока вы со Мной, у вас одновременно есть связь и с Божьей Силой, ибо Я и Отец едины. Помните: не позволяйте отрезать себя от Меня, а это может случиться.
Иисус прервался, чтобы взглянуть на Иуду и спросить, ощутил ли он в себе капельку той Силы, в которой
незадолго до этого сомневался. Его сердце было наполнено добротой к ученику, которому было особенно тяжко из-за слишком развитого рассудка. Но Иуды не было. Он находился в винограднике, ходил вдоль лозы и срезал особо прекрасные грозди. Вернувшись, он хотел угостить и Иисуса, но Тот печально взглянул на ученика и спросил с тихим упрёком:
— Разве у нас уже не будет времени позаботиться о наших телесных нуждах, Иуда? Разве тебе не нужно тоже узнать, какие мысли так наполнили Меня, что, как вы говорите, даже изменили Мой внешний облик?
— Господи, один должен думать за всех, — почти с упрямством пробормотал Иуда, — а Твои мысли, мне кажется, я знаю очень точно.
Иисус с тихим вздохом отвернулся. Он отчётливо увидел, чем этот ученик отплатит Ему, так как у него уже появился другой господин.
Они все вместе ели виноград, и ученики говорили о том, что они сейчас узнали. А Иуда сидел в стороне. Он не хотел бы услышать из уст учеников то, о чём рассказывал Иисус. Господь ещё не высказывал открыто Своих мыслей об этом. Время для этого ещё не наступило. Но что же всё-таки Иисус сейчас сказал? Это ему надо знать, и он тихо протиснулся поближе.
Ученики вновь вернулись к тому, с чего начал Иисус, и спросили Его, что Он имел в виду под Своим близким концом. Иисус благосклонно возвратился к этой мысли:
— Вы каждый день наблюдаете, как иудеи ненавидят Меня, как пытаются найти вину в Моих действиях, чтобы устранить, а может быть, даже убить Меня. Когда-то им это удастся. Они так исказят Мои слова, что появится основание для Моего ареста. Я знаю, что время это уже недалеко.
— Господи, давай тогда не пойдём больше в города, где книжники могут навредить Тебе, — стали умолять ученики, — останемся здесь сами по себе, не будем никому показываться, и тогда с Тобой ничего не случится.
— И вы думаете, что Я таким образом выполню свою задачу? — спросил Иисус, напуганный такими мыслями учеников. — Я должен принести спасение иудейскому народу, вновь собрать падших в Его Храме. Как Я смогу это выполнить, если буду в стороне от всех? Если же Я буду действовать по Воле Бога, пославшего Меня, то со Мной не случится ничего, что не будет допущено Им.
— Бог Сам защитит Тебя, если Ты будешь действовать по Его Воле, — уверенно заявил Филипп.
— Ты прав, Филипп, — кивнул ему Иисус. — Бог мог бы послать на Землю для Моей защиты целую рать ангелов, если б захотел. Но Он этого не сделает, так как люди должны довести до конца свой замысел. В их деяниях должно проявиться, кто именно воспринял Послание Бога, кто сможет в будущем показать себя достойным в глазах Сына Человеческого.
— Они не осознали Любовь, пришедшую к ним, — задумчиво продолжал Иисус. — И если бы пришёл ангел с неба, чтобы свидетельствовать обо Мне, тоже не поверили бы. Сейчас они ткут для себя свою будущую судьбу. Человечество должно низринуться, пока не погрузится во мрак. И лишь немногие, поверившие в Меня, смогут увидеть Сына Человеческого, когда Он придёт вершить суд на Земле.
Иисус умолк, и ученики чтили это молчание. Вдруг Иуда прервал тишину:
— Господи, кто это Сын Человеческий, о котором Ты часто говоришь?
— Сын Бога, — прозвучал краткий, но доброжелательный ответ.
— Сын Бога? Но ведь это Ты. Значит, Ты когда-то вновь придёшь для Суда?
В словах Иуды не было ничего непочтительного, одно лишь полное непонимание. Тем не менее Иисус осадил его более резко, чем обычно:
— Я сказал то, что сказал, и это неизменно. Не Я буду вершить Суд, а Сын Человеческий, как это и предопределено. Он тоже Сын Бога, как и Я, но Он и Царь Вечного Замка на Небесах, о котором Я вам рассказывал. Его служители охраняют Чашу Божественной Силы и заботятся о том, чтобы в определённое Богом время потоки Живой воды струились в Творение, оживляя и обновляя его.
Казалось, что Он хотел ещё что-то сказать, но, взглянув на лица своих слушателей, оборвал свою речь, а затем добавил:
— Я мог бы вам много рассказать о бесконечном Величии, но вы ещё не созрели, чтобы воспринять это. Но Тот, Кто придёт после Меня, Дух Божий, который по
Божьему повелению будет вершить Суд над миром, всё вам провозвестит.
Прежде Иисус говорил о Сыне Человеческом, который, как Сын Бога, будет судить мир, а сейчас о Божьем Духе, который явится к Суду. Они действительно не могли этого понять — Иисус был прав.
Один лишь Иоанн воспринял в своём сердце слова Иисуса и пытался оживотворить их. Остальные же вновь забыли их, потому что Иисус больше ни единым словом не напоминал об этом. Его ученики на самом деле ещё не созрели для восприятия Божественной мистерии.
Но у Иисуса всегда было побуждение дать им из Своего знания то, что они способны были воспринять. Ведь вскоре Он их покинет, и к этому времени им нужно быть во всеоружии. Они призваны, чтобы продолжить Его дело! Они добровольно отправились странствовать, вершили добрые дела и обладали терпением. Их устремления были чистыми, вера подлинной. Но что произойдёт, когда они разлучатся?
Иисус стал как можно чаще говорить Своим ученикам о Вечных Истинах. Раньше Он часто шёл молча и радовался, когда Его никто не отвлекал. Сейчас же, если Он вдруг оказывался в одиночестве и рядом не было ни учеников, ни постоянных сопровождающих, то Он Сам подходил к ним, начинал разговор или задавал вопросы. Благодаря этим вопросам ученики осознавали, сколько им ещё не хватало для подлинного понимания. Когда Иисус рассказывал им о Боге, они радостно слушали и полагали, что всё поняли, но когда Он начинал спрашивать, то становилось ясно, насколько мало они были готовы к тому, чтобы нести Его Послание другим людям. Однако эти беседы пробуждали их, и они стыдились, что Иисус так часто сталкивался с их невежеством. Усердно поучали они друг друга, и это замедляло их естественный рост, что часто вызывало недовольство Иисуса. Ученики радовались как дети, если давали правильный ответ, и поэтому Иисус всё чаще задавал такие вопросы, в верном ответе на которые был уверен. Таким образом, их уверенность в себе возрастала, а им почти всем её не хватало.
МЕЖДУ ТЕМ ученикам пришлось встретиться с большим переживанием. Любимый Господом Лазарь по Его зову восстал из гроба, словно его смерть была всего лишь сном. Все присутствовавшие были потрясены этим. Какие же ещё были нужны доказательства того, что Иисус — Сын Божий?!
Но книжники были дальше всех от осознания Истины. Подобно бурному потоку разнеслась весть о том, что произошло в Вифании, об этом говорили по всей стране. Событие было настолько необычайным, что уже никто ничего не мог добавить к произошедшему. Сам факт был непостижимым: мертвец, пролежавший три дня в могиле, был вновь пробуждён к жизни и расхаживал среди своих ближних.
«Этому Иисусу необходимо укоротить руки! Так дальше продолжаться не может! Разве кто-то слышал о чём-то подобном? Илия однажды оживил умершего мальчика. Иисус тоже несколько раз сделал такое. Но то, о чём говорят ныне, превосходит всё возможное. Нечего удивляться, что народ валит за ним огромными толпами!»
И книжники вновь отправили к Нему посланцев, чтобы разузнать, какой силой Он всё это совершает. Однако первосвященник Каиафа не хотел и слышать о выжидании и расспросах.
— Мы должны убрать этого Иисуса, как только Он нам встретится. Лучше пусть умрёт один, даже не заслуживающий смерти, чем весь народ подвергнется опасности.
Каиафа был горд своей мудростью, однако Никодим резко возразил:
— С каких это пор в Израиле стали судить незаслуженно? Если то, что мы сейчас слышим от Иисуса, является истиной, то нам надо радоваться и благодарить Бога. Значит, Иисус действительно Мессия, которого ждали ещё наши отцы. Какая разница, что родился Он в Назарете, а не в Вифлееме?
— Но он родился в Вифлееме, — сказал один из присутствующих. — Я знаю абсолютно точно, что Его родители в тот момент были на переписи в Вифлееме.
— И вы ещё можете сомневаться?! — в радостном восторге воскликнул Никодим. — Откройтесь, приветствуйте Мессию, отдайте Ему ваши сердца и встречайте Его в Иерусалиме!
Каиафа видел, что он сейчас ничего не сможет предпринять. Никто не поддерживал арест Иисуса. Восторженность Никодима в большей или меньшей степени затронула всех слушателей, а его слова зажгли их сердца.
Что, если это Истина? А вдруг Иисус — Мессия? В тиши ночи некоторые книжники отправились по дороге в Вифанию, но не застали там Иисуса. Он со Своими учениками пошёл пустыней в Ефрем и запретил Лазарю говорить, где Его можно найти. Иисус хотел быть один со Своими сопровождающими, которых больше сотни следовало за Ним изо дня в день. Ему было очень важно подготовить эти человеческие души для выполнения их будущей задачи.
Не найдя Иисуса в Вифлееме, часть книжников вернулась в Иерусалим, и им всё уже виделось по-другому. Остальные были более серьёзны, они повсюду расспрашивали о дороге, по которой ушла толпа сопровождающих. Таким образом они тоже пришли в Ефрем, где и встретили Иисуса.
Когда ученики увидели шестерых подошедших книжников, то сказали об этом Иисусу, поскольку испугались, что их покой будет нарушен. Но Иисус дружелюбно заметил:
— Не препятствуйте им, пусть подойдут, они не собираются посягать на Мою жизнь.
И вот мужи предстали перед Ним. Они пришли с открытыми сердцами, без цели проверять или судить. Они хотели узреть то, что требовали их души. И неизмеримая Божья Любовь открыла их духовное зрение, и они смогли увидеть сияние, окружавшее Иисуса, и Голубя, парившего над Ним. Ощущение невиданной силы заставило их преклонить колени.
— Благо есть славить Господа и петь имени Твоему, Всевышний! — слетела молитва с их уст.
Лишь словами из псалма Давида могли они выразить то, что переполняло их души. Великая радость пронзила Иисуса: книжники осознали Истину! Фарисеи нашли путь к Нему и тем самым обратно к Богу! Значит, Его труд не напрасен!
— Благодарю Тебя, Отче, что Ты направил эти сердца к Свету! — произнёс Он с сияющими глазами. Затем повернулся к мужам и дружелюбно помог им встать. И начались вопросы и ответы, просьбы и оказание помощи, на которые удивлённо взирали двенадцать учеников. Иисусу было намного легче возвещать этим мужам, понимавшим Его благодаря знанию древней мудрости, которое они несли в себе. Конечно, Ему приходилось многое расставлять по своим местам и многое отвергать, но их открытые души сами находили ключ к Его словам.
Иисус провозвестил им многое из того, что ещё не мог сказать Своим ученикам, и уже через несколько дней эти новые ученики — они попросили позволения стать ими — излагали слова Иисуса другим людям яснее и понятнее, а главное, правильнее, чем это до сих пор делал Иуда.
В душе этого ученика пробудилось уязвлённое самолюбие. Он не один год странствовал с Иисусом, а эти учёные мужи, придя к ним всего лишь какие-то две недели назад, уже стали значить для Учителя больше, чем они все!
Продолжение следует

Автор: Вблизи Абд-ру-шина