Парашют

С утра у Ольги болела голова, что случалось с ней чрезвычайно редко. Ей было немного за тридцать, большинство её подруг уже в этом возрасте часто жаловались на недомогания, но она отличалась завидным здоровьем. Невысокая и хрупкая женщина с большими карими глазами, всё ещё восхищённо глядевшими на мир, она была любима всеми. Её муж, майор авиации, командир эскадрильи военных истребителей и лучший лётчик дивизии, в ней просто души не чаял. Восьмилетняя дочь считала маму лучшей подругой. Ученики в школе, где она преподавала географию, чуть не поголовно были влюблены в неё, коллеги по работе внутренним чутьём ощущали исходившую от неё доброту и почти все отвечали тем же. Как будто светлее и чище становилось везде, где бы она ни появилась. Многих уберегла она от больших и малых бед своими ненавязчивыми советами. Изредка она давала их даже тогда, когда её об этом не просили. Подойдёт, бывало, к подруге, возьмёт её за руку и скажет тихо: не задерживайся сегодня после работы, поспеши домой. Прибежит домой подруга, а на столе не выключенный дочерью утюг и скатерть уже чуть не загорелась. Как это получается и откуда у неё такой дар, Ольга сама не знала. Приходило как будто свыше, и ни разу она не ошиблась. На расспросы отвечала коротко: «Бог помогает». Мужу об этом своём даре она никогда не говорила. Хороший он человек и добрый, но уж больно материалист. Не только «летун», но ещё и учёный. Полгода назад диссертацию с блеском защитил, кандидат физико-математических наук. Несколько книг, бывших для неё настольными, он не читал. Пробежал как-то оглавление глазами, пожал плечами и ничего не сказал. Однажды за праздничным столом её подруга, учительница физики, стала рассказывать о том, как Ольга помогла милиции поймать маньяка и спасла при этом от него её дочку. Поражённый Николай бросил на вспыхнувшую жену, которая постаралась быстро перевести разговор на другое, странный взгляд, но и этот случай не имел продолжения.
Ольга любила вставать раньше всех, и всё у неё в руках спорилось. Сегодня, однако, что-то было не так. Любимая чашка вырвалась из рук, упала на ногу и только чудом не разбилась, голова болела. Приготовив завтрак, она разбудила мужа и дочку, утро прошло в привычных хлопотах. Сегодня уроки у неё начинались в одиннадцать, и Ольга не спешила. Неожиданно, когда Николай, прощаясь, как обычно, обнял и поцеловал её, по телу женщины прошла нервная дрожь и она совершенно отчётливо поняла причину своего недомогания. Им грозит беда! Объяснить это мужу она не могла, но и отпустить просто так — тоже. Только сказала:
— Милый, не прыгай сегодня с парашютом, он не раскроется. А если уж придётся, то делай это в самом конце озера.
— Оленька, какой парашют? Нет у нас сегодня прыжков, обычные полёты. Да не волнуйся, любимая, всё будет в порядке.
Она не отпускала.
— Нет, пообещай, что запомнишь и выполнишь мою просьбу.
Такого никогда с ней не было. Удивлённый и слегка взволнованный Николай пообещал запомнить её слова.
«Что это с ней сегодня?» — размышлял он в полковом автобусе, возившем офицеров и прапорщиков к месту службы. От этих мыслей Николая отвлёк майор Никитин, заместитель начальника штаба части и хороший приятель. Обсуждали предстоящую инспекторскую проверку, и за разговорами утреннее происшествие не то чтобы выветрилось, а как-то отошло на задний план.
Утро прошло в предполётной подготовке, после обеда предстоял получасовой тренировочный полёт со стрельбой по учебным целям.
Николай был асом, все его движения в полёте были доведены до автоматизма, и он почти никогда не волновался. Так было и сегодня. Спокойно взлетев и набрав нужную высоту, он развернулся на восток, выполнил несколько требовавшихся по программе упражнений и направил самолёт на юго-запад, где минут через десять должны были появиться цели. Сердце ёкнуло, когда вдали показалась длинная гладь озера, покрытая блестевшим на ярком солнце льдом. «Откуда она про озеро узнала? Я ей никогда об этом не рассказывал…» — промелькнула мысль. На дальнем берегу озера стояли редкие деревья, а за ними начинался густой хвойный лес, куда офицеры часто ездили на охоту. Николай предпочитал охоте рыбалку, но за грибами с женой тоже ездил с удовольствием и сейчас вновь рассматривал лес с высоты под большим углом, хотя видел уже эту картину многократно. С лёгким азартом ждал он появления целей, внимательно оглядываясь вокруг.
Внезапно яркая вспышка ослепила Николая. Опытный офицер мгновенно понял, что загорелся двигатель, авария катастрофическая и сбить пламя не удастся. Сообщив на базу и получив приказ немедленно катапультироваться, он протянул руку к красной кнопке, но почему-то замешкался. «Парашют… Не раскроется… Конец озера...» Обрывки мыслей, вспыхнувших даже не в голове, а пришедших откуда-то из солнечного сплетения, парализовали руку Николая. До конца озера ещё далеко, ещё минуту потерпеть, ещё двадцать секунд… Пламя разгоралось, жар становился почти нестерпимым, и когда до конца озера оставалось не более пятисот метров, лётчик направил плохо слушавшуюся машину вниз и нажал кнопку катапультирования.
Инерция движения и попутный ветер отнесли его на самый край озера. Парашют запутался в стропах, и так неудачно, что погасил и запасной, который Николай попытался раскрыть, когда до земли оставалось полторы сотни метров. «Бедные Оленька с Наташкой! Господи, помоги мне!» — на каком-то «шестом чувстве» взмолился он, хотя рассудком уже понял, что спасения быть не может.
Резкий порыв ветра развернул парашют, и его стропы зацепились за верхнюю ветку одиноко стоящей высоченной берёзы, утопавшей в снегу. Ветка не выдержала и сломалась, притормозив, однако, чудовищное падение. За ней последовали ещё три или четыре ветки, также не выдержавшие тяжести, но к моменту, когда ноги Николая коснулись сугроба, скорость была уже сильно погашена. Трёхметровый слой снега довершил дело, и он оказался в глубокой яме, не потеряв сознания и даже не почувствовав боли.
Через двадцать минут утратившего от шока речь Николая по развевающемуся на ветру спутавшемуся парашюту разыскали спасатели. Все были поражены совершенно невероятным развитием событий и считали их настоящим чудом. Нигде, кроме этого места, подобное случиться не могло, и лес, и лёд озера были стопроцентной гибелью. Врач, осмотревший лётчика, категорически отказавшегося ехать в больницу, разрешил отвезти его домой. Николай проспал ровно сутки. Проснувшись в вечерних сумерках, он подозвал жену, прижался лицом к её ладони и сказал:
— Милая, я хочу лучше понять твой внутренний мир. Помоги мне, пожалуйста.

Виталий Кропачев

Автор: Виталий Кропачев