Ванечка

Ванечка, как всегда в это время, играл на лесной полянке. Это был красивый, не по годам рослый мальчик пяти с половиной лет, добрый и ласковый. На лето он обычно приезжал в деревню, где жили родители его отца — бабушка Катя и дед Миша. Вчера вечером в гости приехала мама Ванечки, и почти два часа они просидели с ней на берегу, пока солнце не скрылось за макушками леса, покрывавшего холмистый дальний берег довольно широкой реки. Утром он встал рано, умылся, позавтракал домашним творогом с белым хлебом, которым накормила его не чаявшая в нём души бабушка, и тихонько, стараясь не разбудить маму, вышел во двор. Поговорив с Джуной, большой рыжей кавказской овчаркой, уже посаженной дедом на цепь, он не спеша направился к воротам, а Джуна ещё долго смотрела ему вслед своими огромными преданными глазами и слегка повизгивала.
Она считалась злой и опасной собакой. Соседи помнили, как однажды ночью она чуть не загрызла здорового мужика из «отдыхающих», захотевшего полакомиться сливами, спасибо дед услышал его крики, а то бы взял грех на душу. Самые отчаянные мальчишки старались держаться от неё подальше, так как даже на детей она смотрела недобро и рычала. Ванечку же Джуна, всем на удивление, полюбила с первого взгляда, когда дед под истошные вопли своей жены поднёс к ней годовалого младенца и тот, протянув тоненькие ручонки к лохматому зверю, улыбаясь, загулил и засверкал радостными голубыми глазёнками. Вообще все животные относились к мальчику как-то «странно». Драчливый петух, кидавшийся даже на свою хозяйку, давался ему в руки, кошки со всех окрестных улиц как-то по-особому ластились к нему. В деревне долго из уст в уста передавался рассказ о том, как сорвавшийся с привязи огромный бык, славившийся своим дурным нравом, разломал изгородь и чуть не затоптал двух девочек, вовремя успевших спрятаться за дерево. Выскочив на неширокую улицу, он очутился прямо перед игравшим в мяч Ванечкой и остановился как вкопанный, с низко опущенной головой, увенчанной огромными острыми рогами, и с раздувавшимися от быстрого бега ноздрями. Четырёхлетний мальчик, ничуть не испугавшись, подошёл к нему, погладил между ушей, пошептал что-то на ухо — и тот совершенно успокоился и позволил испуганному и растерянному хозяину, местному фермеру, увести себя в стойло. Всё это видела обезумевшая от страха Аннушка, сорокалетняя соседка, серьёзная и немногословная женщина, мать четверых детей. Но даже ей бы просто не поверили, если б сам хозяин, поражённый невиданной картиной «укрощения», полностью не подтвердил её слова.
Играя, Ванечка иногда забывался, и ему начинало казаться, что каждый цветок, каждая травинка живут своей обособленной жизнью, что они тянутся к нему, как будто хотят поведать о чём-то чрезвычайно важном, таком, что ещё было ему неведомо. Он никогда не срывал полевые цветы, ему было жалко их. Букеты, которые приносила с поля его мать, быстро вяли и наводили на него грусть, которую никак не хотели понять взрослые...
Вдруг в одном из раскрывшихся бутонов он увидел прелестного крошечного младенца с крылышками, лежащего как бы в колыбельке и обогреваемого нежными лучами утреннего солнца. Ванечка остановился в радостном изумлении, склонился над «колыбелькой» затаив дыхание, боясь разбудить «сказочное» существо. Неожиданно рядом с цветком он увидел человечка, ростом пониже своего колена, с седыми волосами и длинной белой бородой. Взгляд старичка был приветлив и дружелюбен.
– Как тебя зовут? — спросил мальчик и услышал в ответ:
– Называй меня дедом Ваней.
– А что ты делаешь?
– Служу Творцу нашему, ухаживаю за землёй, чтоб она была щедрой и плодородной.
– А почему раньше я тебя здесь не видел?
– Мало кому из людей дано нас видеть. Ты добрый и чистый, сегодня твоя душа раскрылась, а вместе с ней твои глаза и уши. Ты ведь и Анелику раньше не видел, — показал дед Ваня на раскрытый бутон, — а она уже больше месяца здесь. На этой полянке, кроме тебя, никто не гуляет, люди уходят подальше в лес, а ты никогда не рвёшь цветы, иначе её давно унесли бы отсюда. Ну, давай, играй себе, а мне нужно работу закончить, — сказал он и исчез.
Ванечка долго ещё любовался Анеликой, не в силах оторвать от неё глаз. «Какое красивое имя, — подумал он. — Нужно будет рассказать обо всём маме». Играть больше не хотелось, слишком сильным было впечатление от встречи. Он прилёг на травку и незаметно для себя заснул. Спал мальчик не более получаса, а проснувшись, мгновенно вспомнил, что с ним произошло, и поспешил домой, стараясь не потревожить цветы, растущие на поляне. Подходя к дому, он вспомнил, как смеялась над ним мама, когда он попросил её не рвать цветы в лесу, так как они живые, и решил поговорить с дедом, который всегда очень серьёзно относился к его словам.
– Деда, — сказал он, — я сегодня видел в цветочке красивую маленькую девочку с крылышками, она спала.
И разговаривал с дедом Ваней, он седой и с длинной белой бородой, маленький, вот такой, — показал Ванечка на три вершка от пола. — Он сказал мне, что служит Творцу и ухаживает за землёй.
Дед оторвался от чтения утренней газеты и внимательно посмотрел на внука, чтобы понять, насколько тот уверен в своих словах.
– А не приснилось ли тебе это часом, а? — спросил он.
– Нет, деда, заснул я уже потом, когда дед Ваня ушёл.
Дед посадил малыша к себе на колени и очень серьёзно сказал:
– Тебе выпало большое счастье, Ванечка, оно редко кому даётся. Я слышал об этом от своего деда — его младший брат, погибший в войну, тоже в детстве встречался с этими существами. Они служат Богу, и мой дед рассказывал, будто бы раньше многие люди могли видеть их и общаться с ними. Сейчас мы отделились от природы, забыли о Боге, поэтому «ослепли» и «оглохли». Люби и слушай их, и никому, кроме меня, не рассказывай об этом, пусть это останется нашей маленькой тайной.
…Спасибо мудрому деду. Как много родителей своими бездумными насмешками погубили те бесценные дары, которыми Всевышний иногда наделяет чистых и неиспорченных детей.

 

Автор: Виталий Кропачев