От ступени к ступени

От ступени к ступени
Текст впервые появился в 1911 году под заголовком «Из унижения вверх» в лейпцигском издательстве Освальда Мутце, до 30-х годов XIX века остававшегося первопроходцем в области исследования паранормальных явлений. Затем текст был издан в Цюрихе (“Rechtshilfe-Verlag-Gesellschaft”) и наконец в 2001 году «Издательством Альмы Вальфрум» (Оффенбург).
В земной жизни рассказчик был молодым человеком по имени Вольфганг. Он был сыном уважаемого и состоятельного торговца. Хотя он и дал слово своей кузине Герде, которая искренне любила его, жениться на ней, но взял в жёны Гертруду — холодную и расчётливую женщину, которая разрушила отношения Вольфганга с Гердой. Брак с Гертрудой погружал Вольфганга всё глубже и глубже во мрак. Потерпев финансовый крах, он под влиянием жены даже оказался соучастником убийства: желая стать единственной наследницей, Гертруда принудила его послать своего брата Карла Георга в дальнее плавание на старом, ветхом корабле, который затонул вместе со всей командой. Вольфганг не смог вынести своей вины и потери собственного достоинства и в конце концов повесился на чердаке своего дома…

Муки ада и испытание огнём
Что я пережил непосредственно после моей смерти, об этом у меня ещё нет достаточно ясного представления. Это был сумбур мыслей и чувств, который не поддается описанию. Я надеялся, что смерть приведёт меня к полному исчезновению, но мои надежды не оправдались: я продолжал жить, я чувствовал это, но словно в каком-то ужасном сне и кошмарных мучениях. Сначала мои глаза застилала пелена, было совсем темно, и я не мог собрать свои мысли, не мог различить ничего вокруг себя. Я ощущал на шее верёвку, вызывавшую удушье и боль. Хотелось позвать на помощь, но из сдавленного горла не выходило ни одного звука.
Как долго продолжалось это адское мучение, я не знаю. Может, по земному исчислению времени это было и недолго, но так как я мог измерять время лишь бесконечными страданиями, то мне показалось, что прошла вечность.
Наконец появилось некое милосердное существо и позаботилось обо мне. Позже я понял, что это один из добрых духов, задачей которого была забота о самоубийцах. Он повёл меня в то место, где обитало много таких же несчастных, как я. Не знаю, можно ли это место сравнить с больницей или сумасшедшим домом; уверен лишь, что там были всевозможные страдальцы.
Поначалу я не понимал ничего, кроме того, что происходило со мной. Я чувствовал, что ко мне относятся с величайшей нежностью, и постепенно мои страдания утихли. Я смог наконец осмотреться, но видел всё как бы в сумеречной полутьме. Мой добрый помощник стоял передо мной как источник света. Было ощущение, будто весь свет, который я мог уловить, исходит от него, но черты его лица оставались неразличимы. Он был немногословен, лишь посоветовал мне оставаться спокойным, а так как мне было ещё очень трудно произнести хоть один звук, мы почти не разговаривали. Но я никогда не забуду, как нежно он омывал и перевязывал кровавые раны на моей шее и охлаждал мои виски. Когда меня одолевал страх и всё моё существо содрогалось, ему достаточно было положить руку на моё сердце — и я успокаивался. Как много добра сделал мне этот человек! Я и не предполагал раньше, что есть люди, способные добровольно жертвовать собой ради других. Это был толчок к тому, чтобы подумать о вещах, к которым я до сих пор не проявлял никакого интереса. И это было первое слабое побуждение самому стать лучше.
Чаще всего я находился в состоянии, похожем на оцепенение, прерывавшееся время от времени тревожными воспоминаниями о моей прошлой жизни; но и тогда сознание не возвращалось полностью. Складывалось впечатление, что я не могу понять, насколько моё собственное «я» связано с теми жуткими воспоминаниями, проходившими мимо и исчезавшими, чтобы вскоре появиться вновь. Но постепенно картины моей земной жизни стали яснее, а я — спокойнее, хотя от этого не сделался менее несчастным.
Если воспоминания становились навязчивыми, я не пытался серьёзно осмыслить прошлое, а старался их прогнать. Я надеялся, что смогу всё забыть, и верил в то, что уже никогда не будет нужды думать об этом. Какой глупец! Как мало я понимал тогда, что требуется для духовного развития. Ни один след, который мы оставляем в жизни, не может исчезнуть, всё должно высветиться, быть проанализировано, осмыслено, обобщено, стать опытом, который в конце концов кристаллизуется в мудрость, и уже этот результат дух присваивает себе как неотъемлемую собственность. Но весь этот процесс «переплавки» протекает через страдания, которые тем тяжелее, чем больше мы сопротивляемся дарованному всем нам Божественному руководству. Тогда я этого ещё не понимал. Мой дух восставал против страданий, и я думал, что могу спрятаться от них, как страус, который чувствует себя в безопасности, если спрячет голову в песок.
Вскоре я уже достаточно поправился и не мог больше оставаться у моего доброго помощника. Все мои попытки уговорить оставить меня здесь оказались напрасны: были другие несчастные, ожидавшие помощи, и я должен был уйти. Но куда я мог обратиться?
У меня не было никого, к кому я мог бы пойти и кто позаботился бы обо мне.
— Ты должен идти и искать, — сказал мой молчаливый друг.
— Кого я должен искать?
— Ты должен искать самого себя.
Я не понял, что он имел в виду, и удивлённо посмотрел на него.
Он мягко погладил меня по лбу и добавил:
— В себе самом ты должен искать, даже на коленях. Искать до тех пор, пока не постигнешь свою сущность, своё лучшее «я». Ты должен ухаживать за ним и облагораживать его, ты должен вывести его на свет, чтобы оно могло взрасти. Тогда ты обретёшь счастье.
— Но ты ведь сказал, что я должен идти и искать?
— Да, но только в одиноких странствиях, наедине с самим собой, ты найдёшь себя.
— И никто со мной не пойдёт? Не хочешь ли ты составить мне компанию, ведь ты так добр? Я прошу тебя!
— Мой друг, мне нельзя этого делать. Мой долг удерживает меня здесь. Впрочем, я бы лишь замедлил твои поиски, если бы отправился с тобой. Но я хочу дать тебе в дорогу утешение для подкрепления. Знай же, что на самом деле ты идёшь не один, всё время на твоём пути тебя будет сопровождать некто. Видеть его ты пока не можешь, но когда глубочайшая нужда настигнет тебя, он явится перед тобой и ты получишь всю необходимую помощь. Иди же с миром! Благослови тебя Бог!
— Скажи мне хотя бы твоё имя, чтобы я мог в одиночестве думать о тебе.
— Называй меня Гуру.
Мягко высвободился он из моих объятий, проводил меня несколько шагов по дороге и долго стоял, махая мне на прощание…
И вот я снова один. Куда мне обратиться? Я чувствовал, что не мог вернуться к моему другу. Но почему я должен вообще куда-то идти? Разве нельзя просто сесть на обочине и ждать, пока кто-нибудь не придёт и не поможет мне?
Так я сидел и ждал. Никто не приходил, зато нахлынули воспоминания о прошлом и одновременно охватила тревога, которая вскоре переросла в страх. Я не мог больше спокойно оставаться на месте, встал и отправился в путь, не зная дороги и цели своего странствия.
Как описать то, что я пережил потом? Земной язык не может выразить всё то новое, что скрывает мир духов, а земной человек не может понять то, что лежит за пределами его постижения, и всё же я вынужден пользоваться земными понятиями, чтобы описать свои впечатления. Ведь так называемый астральный мир, близлежащая к Земле часть мира духов, не так уж сильно отличается от нашего физического мира, как это представляют себе дети Земли. Напротив, внешне оба мира похожи до такой степени, что вполне можно утверждать: всё, что есть в материальном мире, имеет в астральном мире такой же образ. Правда, оба мира образованы из разных субстанций. Можно было бы сказать, что астральный мир является оригиналом, а материальные миры — несовершенные и слабые его копии. Так и физическое тело человека является несовершенной, часто искажённой копией астрального тела, которое здесь, в нашем мире, служит внешней оболочкой. Оно не менее реальное, как было когда-то физическое тело. Да, обитатели астрального мира не только внешне, но и внутренне так похожи на земных людей, что по праву могут называться людьми, хотя их оболочка «соткана» из значительно более тонкой материи. Поэтому наш мир такой же объективный, как и ваш, и в нём есть всё, что есть на Земле.
Но одновременно в нём присутствует нечто, что накладывает на всё существенный отпечаток. Я хотел бы назвать это субъективным восприятием ощущений каждого отдельного человека. Наверное, это можно более точно представить, если вспомнить, как неодинаково воспринимают, например, один и тот же пейзаж или одно и то же произведение искусства люди с разным уровнем образования. Хотя ландшафт или произведение искусства для обоих одна и та же объективная реальность, однако на каждого из них они производят разное впечатление. В астральном мире это обстоятельство приобретает бесконечно большее значение: здесь душа создаёт образ того, что она видит, в соответствии со своим развитием или сиюминутным настроением и этот образ становится таким живым для неё, что функционирует как нечто объективное. В известном смысле можно сказать, что каждый создаёт своё окружение по своему роду. Сердце даёт для этого материал, а дух — форму. Это то, что трудно объяснить с помощью земных понятий.
Но всё-таки я хотел рассказать о себе.От ступени к ступени

Я шёл всё дальше, сначала по широким равнинам, потом по пустынным, диким местам. Постепенно дорога становилась всё уже, пока не превратилась в незаметную тропинку, которая пролегала то через каменные насыпи, то через поросшее зарослями болото. Нигде не было человеческого жилища, куда я мог бы войти и получить кров и защиту. Не было ни одной души, которая могла бы мне указать дорогу или посоветовать, куда мне обратиться.
Всё ближе надвигались сумерки, а между скалами и кустами пряталась темнота, окутывая постепенно всю местность почти непроницаемым покрывалом. Мне стало жутко, и я побежал, чтобы побыстрее добраться до какого-нибудь обжитого места, но споткнулся, упал и долго не мог подняться. Наконец потихоньку я встал и сел на камень, но сил у меня уже не осталось, я не мог сделать больше ни шагу.
Так я и сидел в этом пустынном месте, одинокий и потерянный. Я был совершенно подавлен. Вокруг меня парили, колыхаясь, призрачные тени. Было ли это моё воображение? Мне казалось, я узнаю их, и меня охватил жуткий страх. Чего хотели от меня эти зловещие образы, всплывавшие передо мной и устремлявшие на меня застывший взор? Иные грозили кулаком, другие презрительно скалили мне зубы, третьи ломали в отчаянии руки. Откуда они пришли, какое они имели отношение ко мне? Я пытался прогнать их, но они возвращались. Я умолял их оставить меня в покое — напрасно. Мне очень не хотелось признаться себе в этом, но я их узнал. Это были обманутые мною торговцы, кредиторы, которым я так и не заплатил, игроки, которых я разорил, девушки, которым принёс несчастье. Горе мне! Какие мрачные воспоминания вернулись ко мне и приняли конкретный облик! Их безмолвные обвинения горели как удары плётки на моём теле. Я не мог больше этого вынести, не мог смотреть на них, и, закрыв лицо руками, я зарыдал. Это принесло некоторое облегчение.
Неожиданно я услышал голос рядом с собой:
— Проси у них прощения!
Я должен просить у них прощения?! Но ведь я не единственный преступник; то, что сделал я, было не хуже того, что делали тысячи других до меня. Я снова поднял голову и подумал: «Сейчас я посмотрю им всем прямо в лицо, и тогда они, наверное, отстанут от меня». Но в этот миг все они исчезли, а я снова оказался в одиночестве, не имея понятия, где я и что мне делать. Неподвижно и тупо смотрел я перед собой.
Вдруг вдалеке, в перелеске, я увидел слабый свет. Он мерцал между деревьями, всё ближе, ближе… Наверняка это был человек, который, видимо, как и я, заблудился.
— Привет!
Он не ответил, но быстрыми шагами подошёл ко мне. Скорее, чем я думал, он оказался прямо передо мной, закутанный в широкий плащ, в надвинутой на лоб широкополой шляпе. Это была не тень, а реальный человек. Но каким светлым он был — казалось, от него исходило сияние.
— Ты можешь мне сказать, где мы находимся и куда мне пойти, чтобы найти свой дом? — спросил я.
— Ты ищешь самого себя, — последовало в ответ, — и когда ты найдёшь себя, дорога сама поведёт тебя
в твой дом через долину самопреодоления.
— Разве ты меня знаешь, что так говоришь?
— Да, я твой друг и пришёл, чтобы помочь тебе. Если ты возьмёшь меня за руку, то я поведу тебя.
Я знаю дорогу.
— Кто же ты?
И тут незнакомец распахнул плащ и снял шляпу.
«Святая Мария! Это же Карл Георг!»
Я упал ничком на землю как подкошенный. Он ласково коснулся моих волос. Я оттолкнул его руку.
— Чего ты хочешь от меня?! — закричал я. — Это не я, кто тебя… Это была она, твоя сестра… Уходи! Разве я недостаточно настрадался, чтобы ты продолжал мучить меня?!
— Ну хорошо, я уйду, раз ты не хочешь принять мою помощь. Но позови меня, если окажешься в беде, я попытаюсь прийти, — произнёс он с нежной заботой в голосе.
Когда я снова поднял голову, его уже не было.
Сколько времени я так пролежал, одинокий и беспомощный? Время тянется долго для того, кто страдает, а я страдал ужасно. Единственного человека, который мне хотел помочь, я оттолкнул. Но я не осмелился бы взять его за руку. Я же был его убийцей, хотя и не собственной рукой отнял его жизнь. Да, себе самому я мог в этом признаться — но должен ли я сказать это и ему? Он же ничего не знает. Простит ли он меня когда-нибудь? Карл Георг сказал, что я ищу самого себя. Это же сказал мне и Гуру. Что они имели в виду?
Снова я услышал в себе тот же голос: «Погрузись в себя, раскрой все тайные уголки своей души, не только для себя, но и для всех тех, кого ты обманул». Откуда шёл этот голос? Ведь никого вблизи не было.
Я снова сел, чтобы поразмышлять над словами, и меня охватило чувство, будто я стою перед тяжёлой, но неизбежной операцией. Неужели она действительно неизбежна? И кто должен был её сделать? Неужели я сам?! Я задрожал от страха и попытался выбросить всё из головы и думать о чём-нибудь другом.
И снова я услышал лёгкий звук шагов. Передо мной опять возникли таинственные тени. Сперва они скалились, потом вокруг меня начался дьявольский танец, такой ужасающий, что мне казалось, я схожу с ума.
— Довольно! Довольно! — закричал я. — Простите меня! Я виноват перед вами! Я подлец, натворивший много зла. Я был слишком слаб и не мог сопротивляться. Я поддался дурным соблазнам и потому столь многим принёс несчастье. Но сам я несчастнее всех… Простите! Простите! И ты, Карл Георг… Карл Георг! — крикнул я так, что эхо прозвучало в горах. — Прости меня и ты тоже! Я это сделал, хотя она мне внушила эту дьявольскую мысль. Прости мне… и ей прости тоже. Наш грех перед тобой намного страшнее, чем перед другими. И согрешили мы не только перед тобой, но и перед всей командой корабля. Ведь было ясно, что старый «Вотан» не выдержит бури. О вы, все те, кто погиб вместе со старыми обломками, как я могу исправить своё преступление против вас?! А ты, Герда, моя единственная Герда, ты любила меня, и тебе я причинил столько зла, столько горя… Я оттолкнул тебя из корысти и сделал тебя на всю жизнь несчастной… Я, жалкий, как я могу всё это искупить?!
Долго я лежал на земле лицом вниз и горько плакал с ощущением большой беды. Но в какой-то миг я почувствовал руку на своём плече. Я медленно поднялся. Удивительно, рядом со мной стояла лучащаяся, светлая фигура. Я не услышал, как она подошла, и никогда её прежде не видел. Она приветливо мне улыбалась.
— Кто ты? — спросил я с удивлением.
— Я твой друг, следовавший за тобой в дебрях всё время, да и до того. Но ты не мог меня видеть. Лишь несколько раз ты слышал мой голос. Вставай, мы пойдём вместе в более подходящее место.
— Как ты можешь быть ко мне так добр, ведь я такое подлое существо?
— Никто не может пасть так низко, чтобы не встать. Ты сейчас нашёл себя и прошёл через огненное испытание самоочищения. Постепенно ты получишь прощение всех, перед кем ты грешен, и со временем исправишь всё, как только у тебя появятся силы для этого. Ты спрашиваешь, как я могу к тебе относиться так хорошо. Ах дорогой друг, моя доброта лишь слабый отблеск той Любви, которая хранит нас вечно. Если ты хочешь, давай преклоним колени здесь, в чаще, и поблагодарим Бога за то, что Его искра в твоей душе оказалась довольно сильной и что она не давала тебе покоя до тех пор, пока ты боролся с самим собой и в конце концов не обрёл мир!

Из журнала “GralsWelt”, пер. с нем.
Продолжение в следующем номере