От ступени к ступени

От ступени к ступениВ земной жизни рассказчик был молодым человеком по имени Вольфганг, сыном уважаемого и состоятельного торговца. Хотя он и дал слово своей кузине Герде, которая искренне любила его, жениться на ней, однако взял в жёны Гертруду — холодную и расчётливую женщину, разрушившую его прежние отношения. Брак с Гертрудой погружал Вольфганга всё глубже и глубже во мрак. Потерпев финансовый крах и потеряв уважение, он под влиянием жены даже оказался соучастником убийства: желая стать единственной наследницей отцовского богатства, Гертруда принудила мужа послать её брата Карла Георга в дальнее плавание на старом, ветхом корабле, который затонул вместе со всей командой. Вольфганг не смог вынести своей вины и потери собственного достоинства — и повесился на чердаке дома…
После смерти для Вольфганга начался трудный путь по мрачным потусторонним уровням, на котором он испытал много страданий. Сопровождаемый другом гуру  и помощником по имени Акаб, он постепенно сумел подняться. И на этом пути из эфирно-вещественной тьмы он вновь встретил Карла Георга.
Спустя какое-то время Вольфганг взял на себя обязанность помогать другим людям, которые покончили самоубийством и не верили в жизнь после смерти.

Бегство от света
Видеть отчаяние, овладевавшее этими несчастными существами, как только к ним полностью возвращалось сознание, и слышать их горестные и испуганные крики было невыносимо, это разрывало мне сердце. Некоторые из них впадали в буйство и сыпали проклятьями, другие плакали и стонали. Эти страдальцы напоминали мне меня самого, они воскрешали в памяти мою историю, и достаточно было самой малости, чтобы я сам присоединился к их рыданиям и жалобным стонам. Но этого нельзя было допустить. Ведь мне выпало на долю утешать и ободрять тех, кто был относительно спокоен, укреплять их слабые силы и вселять в них надежду, рассказывая о том, как помогли мне, побывавшему в точно таком же состоянии.
В известной мере я был для этого более пригоден, чем гуру: несчастные лучше воспринимали и осознавали то, что я им говорил, ведь я был к ним ближе, потому что сам находился на низкой ступени развития и у меня было плотное астральное тело. Гуру же, напротив, было очень трудно сделать свой голос и своё светлое, эфирное тело воспринимаемыми в среде этих людей, ещё так прочно привязанных к материи. Но если приходилось действительно лечить этих несчастных, облегчать их муки и утихомиривать их безумства, тогда моих малых сил было недостаточно и требовалась его помощь. Иногда доходило до настоящей борьбы между ним и его пациентами, и было странно наблюдать, как они удивлялись, что их успокоил некто, кого они не могли видеть. Дорогой гуру, каким же он был сильным и добрым!..
Обязанность, которую я взял на себя, обернулась, как уже было сказано, тяжёлым испытанием, поэтому временами мои силы слабели и я готов был отказаться от своей работы. Но каждый раз стыд перед гуру останавливал меня.
Однажды он пришёл ко мне и сказал:
— Тебе нужно вместе со мной побывать на Земле, там кто-то зовёт тебя.
Я тотчас приготовился, и мы отправились в путь. Более быстрого путешествия я никогда не совершал. Гуру держал меня в своих сильных руках, и мы молнией пронеслись сквозь Вселенную. Впервые после случившегося со мной я снова увидел Землю. Каким чудесным мне всё показалось! Я воспринимал всё очень отчётливо, но меня не оставляло ощущение, что материальный мир уже не такой реальный, как раньше.
Мы оказались у кровати больной. Там лежала пожилая женщина. Судя по всему, она умирала. Она была крайне худа и измождена, её мучил сильный и глухой кашель. И она явно была не в себе: лежала и бредила, бормоча вполголоса что-то о людях, которые хотели ей зла.
Вдруг она закричала:
— Вольфганг! Вольфганг! Приди сюда и помоги мне! Ты во всём виноват!.. Дай мне чего-нибудь выпить… Я умираю от жажды… Но только не воды, я хочу настоящего бургундского… Поспеши, я умираю!
— Ты её узнаёшь? — спросил гуру.
— Да, это, должно быть, Гертруда, — ответил я. — Но она совсем другая, и такая жалкая!
— Со времени вашего расставания она многое пережила. Оглянись вокруг, и ты сможешь прочитать часть её истории.
Это была огромная комната со старой дорогой мебелью, но всё свидетельствовало о величайшем упадке. Грязные лохмотья валялись в углах, под кроватью стояли пустые бутылки, а астральная атмосфера была настолько неприятна, что оставаться здесь и дальше было мучительно.
Я постоял некоторое время молча, прислушиваясь к её беспокойному дыханию. И тут проступили картины из её жизни, проявившиеся в астральном свете.
Я увидел попойку, где царило веселье; игры, где на кону стояли большие суммы; оргии, где страсти разгорались до неукротимого накала, — и везде она была главной участницей, вокруг которой всё вертелось.
А теперь она лежала, одинокая и покинутая, жалкая и смертельно уставшая. Несчастная! Как мне было её жалко!
— Ей уже недолго жить, — сказал гуру, — и мы должны дождаться конца.
Я намекнул, что мне, наверное, надо остаться, и, почувствовав, как страдал гуру в этой обстановке,  предложил ему вернуться.
— Дорогой друг, — сказал он, — твоя вина связывает вас и ты должен как-то искупить её. Поэтому я хотел бы, чтобы мы забрали Гертруду в наш госпиталь. Для начала мы можем сделать что-нибудь доброе для неё. Но один ты с ней не справишься.
Итак, это была та самая Гертруда, которая в юности так обворожила меня, а потом привязала столь крепкими узами, что я, как её раб, шагал от одного дурного поступка к другому. Почему у неё была такая власть надо мной? Почему я выбрал её, а не Герду? Была ли в этом виновата моя алчность или причина лежала значительно глубже в моём существе? Удивительная тёмная загадка жизни, когда я найду твоё решение?
Больная успокоилась. Она спала, нарушая тишину прерывистым, хриплым дыханием. Вошла пожилая женщина, что-то прибрала в комнате, посмотрела на больную недобрым взглядом и снова вышла.
Разразился новый приступ кашля, сильный и продолжительный, и тут нить жизни оборвалась, душа начала освобождаться. Это, по всей видимости, сопровождалось сильными болями, но гуру помогал ей, и вскоре она обрела свободу. Но какой мрачной и отвратительной она выглядела!
Гуру завернул её в плащ, мы подхватили её и понесли домой. Это была тяжёлая ноша. Гуру был прав: один я не справился бы с ней. Когда мы положили её на кровать в госпитале, она ещё не пришла в сознание и не воспринимала нас. Мне нужно было сидеть возле кровати, охраняя её.
Я никогда не забуду её удивление, когда она открыла наконец глаза и увидела меня. Странно, но она узнала меня сразу.
— Неужели это действительно ты? — спросила она. — А, ты же приходил в конце. Мне сказали, что ты умер, покончил жизнь самоубийством. Значит, это неправда. Как жестоко, что ты не пришёл раньше, а оставил меня лежать и умирать в одиночестве. У меня был ужасный кашель, и я очень хотела пить. Дай мне выпить чего-нибудь крепкого, чтобы восстановить силы, иначе я умру.
— Ты уже умерла, — сказал я.
— Что за ерунда? Ты пьян?
— Оглянись вокруг. Ты хорошо здесь ориентируешься?
— Здесь так темно. Включи свет, чтобы я что-то могла увидеть.
Вошёл гуру, он много раз провёл рукой по глазам Гертруды — и тут зрение её стало как будто лучше. Она удивлённо оглянулась вокруг, но гуру не увидела.
— Что это значит? Меня переместили в другое место? Почему я не могла остаться в своей квартире? Где я сейчас? Ответь мне. Это ты меня сюда привёз?
— Ты сама покинула Землю и переместилась в мир духов. Твоё тело мертво и похоронено, но твоя душа живёт. Сейчас она больна и находится здесь, в госпитале.
— Ты сошёл с ума! Уходи и пришли мне разумного человека, с которым я могла бы поговорить.От ступени к ступени
Внезапно она закричала:
— На помощь! На помощь! У меня голова идёт кругом! — и начала размахивать руками.
Гуру держал её руки до тех пор, пока она не успокоилась. Затем она впала в дрёму и долго лежала неподвижно.
Но зачем же останавливаться на этих мрачных воспоминаниях? Достаточно сказать о том, что у Гертруды было ещё много таких приступов помешательства и буйства и что только гуру мог успокоить её. Это продолжалось долго, многие земные годы, прежде чем она поняла, что перенеслась в другой мир. Но когда она вынуждена была признать этот факт, то от отчаяния пришла просто в ярость и кричала, что хочет назад, на Землю, к своим наслаждениям и друзьям. Тогда гуру применил к ней свои сильные магнетические прикосновения, и она затихла. С удивлением оглядевшись вокруг, она впервые увидела своего благодетеля.
— Кто ты?! — спросила она с ужасом. — Ты пришёл судить меня?!
— Нет, я хотел только помочь тебе, — ответил гуру.
Но Гертруда не слышала его голоса. Она забилась в угол и пыталась спрятаться от света, исходившего от него. Мы вышли и оставили её одну.
— Она уже настолько всё осознала, — произнёс гуру, — что я больше ничем ей помочь не могу. Она должна покинуть госпиталь и перебраться в то место, которое создала себе сама. Тебе надо сопровождать её, сколько сможешь.
— Куда мне её вести? Я не найду её жильё.
— Она сама тебя поведёт.
— Мне остаться с ней? Ты слишком строг, гуру.
— Нет, иди за ней лишь столько, сколько сможешь, а потом вернёшься сюда.
— Но если она не захочет отсюда уходить?
— Не опасайся этого, она уйдёт…
Некоторое время спустя я снова вернулся к Гертруде.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.
— Хорошо, очень хорошо. Но сейчас я не хочу больше оставаться в этом заведении, мне здесь не нравится. Я не люблю светлого человека, он кажется таким строгим. Пошли, следуй за мной. О тебе я тоже невысокого мнения, ты производишь впечатление ханжи, но со мной ты всё-таки пойдёшь, чтобы мне помочь. Понял?
Так мы пошли вместе, она и я. Но идти за ней было нелегко, ведь она почти бежала по дороге. И по какой дороге! Та вела вниз по крутым склонам, а вокруг нас становилось всё темнее.
Гертруда обернулась и крикнула:
— Ты не успеваешь за мной? Какой же ты слабак!
Но я продолжал идти за ней. Дорога вела через пропасти и по отвесным скалам, на которые мне было страшно ступить, и всегда Гертруда была впереди меня. Наконец она остановилась перед тёмным проёмом, который был похож на вход в шахту.
— Возьми меня за руку, — сказала она, — мы прыгнем вниз вместе. Там я и хочу обосноваться. Я не могу больше выносить здешний свет, моим глазам больно.
— Ужасно, как там темно! Нет, туда я за тобой не пойду, — ответил я.
— Ты струсил, тряпка? Иди! Ты пойдёшь за мной, понял?!
Она схватила меня крепко за локоть и собралась утянуть с собой. Дошло до борьбы между нами, но я вырвался из её цепких рук, она же, язвительно засмеявшись, исчезла в глубине.
Из всего жуткого, что мне пришлось пережить, это было самое зловещее. Я сидел, устремив неподвижный взгляд в глубину, вслед Гертруде, до тех пор, пока меня не охватило невероятное обморочное состояние. Что сделать, чтобы ей помочь? Неужели нет спасения для такой души? И самое странное было, что она сама хотела вниз, в бездну.
Чувствуя свою беспомощность, я сложил руки и стал молить Бога сжалиться над ней. Это была моя первая молитва за эту несчастную женщину, и она была не последней.
Я встал и пошёл домой. Если вниз по дороге идти было в своё время тяжело, то теперь, когда я поднимался, стало значительно легче, мне даже показалось, что у меня выросли крылья. Вскоре я снова был у моего друга гуру.
Во время моего отсутствия пришло послание от Акаба, что я должен закончить свою службу в госпитале и отправиться снова к Карлу Георгу, чтобы начать учёбу. Со слезами на глазах я распрощался с гуру, но значительно легче, чем в первый раз. Он попросил меня навещать его, когда у меня будет время и желание, и мы расстались, сердечно пожав друг другу руки.
О школьной учёбе я не хотел бы много рассказывать, но не потому, что она не имела большого значения для моего развития, а только потому, что она не представляет большого интереса для других, я же должен постараться быть кратким, чтобы мой рассказ не слишком затянулся. Я хочу лишь упомянуть, что это было благодатное время, заполненное приятнейшими впечатлениями. И как хорошо нам было с Карлом Георгом вместе! Он существенно обогнал меня, но зато был мне очень полезен. Если я застревал на какой-нибудь проблеме, то решал её обычно именно он. Он лучше разбирался в философии, а я, напротив, в практических науках и в истории. Каникулы мы проводили всегда у Герды. В каком раю она жила! Я даже не буду пытаться описать это. Она жила вместе с несколькими друзьями, с которыми познакомилась ещё на более ранних стадиях развития. Они образовали маленькую колонию, где занимались либо самообразованием, либо искусством и музыкой, либо тем, что находили на Земле сбившихся с пути людей и работали над их спасением. Это был действительно праздник — прийти в гости к Герде. Она и её друзья всегда доставляли нам особую радость.
Однажды нам позволили сопровождать их на большой религиозный праздник, который состоялся в ещё более высоких сферах. Ничего более замечательного я прежде не видел! Это было значительное событие, на которое собралось множество слушателей из разных сфер. Там читали доклады, но не примитивные и утомительные проповеди, которые характерны для церковных праздников на Земле, нет, эти были поучительны и доставляли наслаждение. А музыка! Никогда не думал, что хор может звучать так удивительно…
Но как бы прекрасно всё ни было, у меня не возникло желания здесь остаться: я бы этого не выдержал. Здесь было так светло, что у меня почти ослепли глаза, и я с удовольствием снова вернулся в свою школу. Непроизвольно я подумал о бедной Гертруде, которая не выносила даже слабый свет, окружавший её, а страстно стремилась вниз, во тьму. Свет и тьма — очень относительные понятия.

Из журнала “GralsWelt”, пер. с нем.
Продолжение в следующем номере