Судья

СудьяВечерело. Летнее солнце стояло ещё довольно высоко, но здание суда уже давно опустело. Вениамин Янович Савенко сидел в своём кабинете, глубоко задумавшись. Проблема, которую ему приходилось решать, была не из лёгких. Он был судьёй, более тридцати лет «тянул лямку», переживая каждый судебный процесс так, будто сам был незримым участником событий. Первые года полтора он даже заболевал после особенно тяжёлых слушаний, но потом организм как-то приноровился, хотя шрамы на сердце оставались. Казалось бы, чего ему переживать? Судья краевого суда, имеющий правительственные награды, получивший за высокий профессионализм безусловное признание от своих коллег и руководства, а от остальных участников процесса — уважение за прямо-таки скрупулёзную дотошность и глубокую порядочность. Высокая зарплата, хорошая квартира в престижном районе, любимая и любящая жена, крепкое, несмотря на неравнодушие, здоровье и успешные дети. Чего ещё нужно человеку?! Живи себе и радуйся! Он радовался, конечно, но душа всё равно часто болела. Еще в советское время, когда суд был подвластен партии, Савенко неоднократно приходилось конфликтовать, если предлагали пойти против закона и совести. Порой доходило до того, что слушание дела передавали другому судье — более сговорчивому, а несколько раз ему удалось доказать свою правоту на самом высоком уровне — и неправедные приговоры были отменены.
Нынче ситуация изменилась, суды стали более независимыми, но давление порой продолжалось, и нешуточное. Так было и сейчас. Человек, которого он судил, занимал ранее крупный пост в краевой администрации и был «далеко не сахар». Савенко нутром чувствовал (а эти ощущения никогда не подводили его), что подсудимый Ивлев в значительной степени виновен в инкриминируемом ему преступлении, да и губернатор, и представители крупного бизнеса, судя по шумихе в прессе, тоже были кровно заинтересованы в его осуждении — чем-то он им не угодил. Намекал ему на это и председатель краевого суда, но, зная Вениамина Яновича, весьма осторожно. Всё бы хорошо, но доказательства, собранные прокуратурой, были уж слишком неубедительными. Часть из них вообще была собрана с нарушением УПК*, и её следовало в принципе исключить из доказательной базы. Можно было, конечно, закрыть на это глаза, что и сделали бы многие менее щепетильные коллеги, поскольку именно суду предоставлено право решать, что законно, а что нет. Но Савенко так не мог. Процесс подходил к концу, грамотный адвокат явно переигрывал прокурора, свидетели обвинения частенько путались и противоречили друг другу, так что по всему выходило, что Ивлева придётся оправдать. И ничего бы в этом страшного не было, он часто и с удовольствием оправдывал людей, когда был убеждён в их невиновности, но здесь ситуация была другая. Во-первых, Вениамин Янович считал, что подсудимый виновен, а во-вторых, оправдание влекло за собой освобождение из-под стражи в зале суда. Ивлев же провёл в СИЗО** около полугода, и это давало ему право на значительную материальную компенсацию. Савенко уже предчувствовал все те весьма корректные, но многочисленные упрёки, которые посыплются на него со всех сторон — и из прокуратуры, и от коллег по судейскому сообществу, и из департамента юстиции — после вынесения оправдательного приговора. «И поделом вообще-то, — с горечью подумал он. — Ведь де-факто он точно виновен, а вот де-юре не доказать!»

Из мрачных раздумий судью вывел звонок. В тихом здании телефонная трель прозвучала непривычно громко, Вениамин Янович даже вздрогнул от неожиданности.
— Здравствуйте, — прозвучал на том конце приятный женский голос. — Могла бы я услышать господина Савенко?
— Я слушаю вас, — удивлённо проговорил судья.
«Кому это я понадобился? — пронеслась в голове мысль. — Ведь рабочий день давно закончился, и надо же, разыскали!»
— Вениамин Янович, — вежливо, почти ласково проворковала женщина, — с вами хочет поговорить Александр Игоревич, губернатор края.
Сказав пару любезностей и поинтересовавшись планами на отпуск — они были шапочно знакомы друг с другом, — губернатор перешёл к делу:
— Вениамин Янович, у вас скоро процесс по Ивлеву заканчивается. Да вот что-то Аркадий Васильевич (так звали прокурора края) сильно по этому поводу нервничает. Какие-то, говорит, нюансы и сложности возникли. Да ведь ясное же дело, виноват Ивлев, но хитрый мужик, вывернуться хочет. Я полагаю, что нюансы нюансами, а справедливость справедливостью. Разве правильно будет, если преступники станут на свободе гулять?
— Да, согласен с вами, Александр Игоревич, это будет неправильно с точки зрения нормальной человеческой логики. Но я юрист и судья. Даже если я точно знаю, что человек виновен, а доказательств вины нет, я должен вынести оправдательный приговор. Таковы требования закона, и это правильные требования.
— Да как это правильные?! — возмущённо забасил губернатор. — Набедокурил — так изволь отвечать. Вот это правильно! Ни вас, ни нас не поймут, если мы по-другому сделаем. А то ведь и другие за ним следом пойдут своевольничать — мол, раз ему можно, то почему нам нельзя? Нет, уважаемый Вениамин Янович, преступник должен быть наказан, в противном случае где же будет справедливость?
— И в этом я согласен с вами, Александр Игоревич, справедливость должна быть. И она рано или поздно восторжествует. Доказали вину — будь добр, садись на нары. А на нет и суда нет. Значит, либо следствие плохо сработало, либо скрыл всё очень хорошо, а может, и действительно невиновен. Тут уже не наш, а Высший суд решит, что с ним делать. Он уж точно никогда не ошибается. А то что же это будет, если судьи просто по своему разумению будут «казнить» и «миловать»? Нет, пусть уж Аркадий Васильевич постарается, времени хотя и немного, но ещё есть. Будут доказательства — будет и приговор. По-другому никак не могу, уж увольте, пожалуйста.
— Что ж, про увольнение, может быть, и правильная мысль, — мрачно заметил губернатор, сухо попрощался и повесил трубку.
Настроение судьи ещё больше испортилось, но всякие сомнения исчезли. Всё будет сделано по закону.

* УПК - Уголовно-процессуальный кодекс, один из гравных юридических документов судопроизводства
** СИЗО - следственный изолятор