Савл — Павел

Савл и ПавелПреследователь христиан стал борцом за дело Христа. Благословенный Апостол, он поверил, что Бог предоставил ему совершенно незаслуженную милость.

К большим событиям, свершённым Светом, которые произошли после крестной смерти Христа, принадлежит не только переживание духовного пламени на Троицу. Это также и исцеления, свершавшиеся от имени Христа и оставлявшие в душах и памяти людей глубокий след. К самым значительным событиям относится и превращение Савла, ранее преследовавшего христиан, в Павла, который стал проповедовать Слово Сына Божьего. В Деяниях Апостолов описано, как Савл направлялся в Дамаск, чтобы арестовывать там христиан. И вот в пути «...внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю и услышал голос: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь... Он в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать?
и Господь сказал ему: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать» (Деян. 9:3–6). После этого Савл ослеп и прозрел только в Дамаске, когда христианин Ананий возложил руки на его глаза и возвестил ему о его миссии: Господь хочет сделать Савла «избранным сосудом», чтобы он Имя Его «возвещал перед народами и царями и сынами Израилевыми».
Это призвание Павла, провозглашённое властью и силой, представлено в Послании к Галатам: «Павел Апостол, избранный не человеком и не через человека, но Иисусом Христом и Богом Отцом, воскресившим его из мёртвых» (1:1).
Другими словами, Савл преследовал христиан как духовно мёртвый. Духовно пробудившись, он становится апостолом Господа. Это пробуждение стало возможно благодаря роду духа Павла. Очевидно, готовность выступить за доброе дело уже была в душе Савла. Именно она, хотя и сокрытая до времени, стала основой его призвания.
В Откровении Иоанна говорится: «Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тёпл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (3:15–16). Павла нельзя назвать теплохладным. Ненависть и любовь, отрицание и приятие часто идут рядом. Чтобы устремления духа прорвались наружу, влияние рассудка должно быть оттеснено. Именно это и произошло с Савлом, когда светлое сияние потрясло весь его внутренний мир. Уверенность, которая была порождением рассудка, исчезла, и, беспомощный, он пал ниц. В смиренном вопросе: «Господи! что повелишь мне делать?» — начало большой и исполненной милости миссии Павла, который приводит язычников к познанию Христа.
Эта милость призвания Павла и его последующее воздействие были настолько чудесны и очевидны, что он сам понимал эту милость неоднозначно. Он полагал, что Божественная Милость изливается на того, на кого должна излиться, совершенно незаслуженно.
В Послании к Римлянам говорится, что Бог «кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает». Августин и Лютер таким же образом представляют непостижимое величие Божественной Милости. То, что они возносят её в сферу, лежащую над всякой логикой, над Законом сева и жатвы (если сравнить с Нагорной проповедью), выглядит неестественно.
Павлу, по-видимому, трудно объяснить первородный грех. В земном, вещественном — по его выражению «плотском» — он видит нечто, что «закону Божию не покоряется» и на что власть Бога не распространяется. Однако, чтобы плоть, саму по себе «греховную» (а грехопадение якобы было неизбежно), избавить от греха, Бог посылает Своего Сына: «Как закон, ослабленный плотию, был бессилен, то Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной в жертву за грех и осудил грех во плоти, чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по духу» (8:3–4). Савл и Павел
Следовательно, человек может преодолеть предосудительную телесную тропу только вмешательством Сына Божьего, Самого Бога. Если Бог решился на то, чтобы спасти нас, то Он делает нас одновременно «праведными» и «великолепными»! И далее говорится: «Если Бог за нас, кто против нас? Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего?» (8:31–32).

Милость и справедливость достаются человеку, как понимает это Павел, и без заслуг, благодаря смерти Христа на кресте. Он также думает, что Христом преодолена и телесная смерть:
«А если Христос в вас, то тело мертво для греха, но дух жив для праведности» (8:10). Он исходит из того, что Христос должен был умереть за человеческие прегрешения и вновь возродиться.
Таким образом, Павел, который был борцом за дело Христа, на тысячелетия обременил теологию неразрешимой проблемой. Согласно учению Павла безумное убийство Христа было неизбежным. Хотя оно и показывает людей в страшном и жестоком свете. Столь же неизбежным казалось ему грехопадение, великое непослушание Богу, поскольку власть Творца не распространяется до земли. Таким образом Бог через Своего Сына, Который олицетворяет «время милости», изливает на заблудшего, но верующего в Христа человека Свою милость.
Хотя Павел считает, что справедливость Бога не всегда зрима людям, однако называет «справедливым» избавление людей от греховности посредством миссии Христа. Это выглядит так, будто Павел неосознанно начинает с пояснения своего слова в Письме к Коринфянам: «Ибо мы отчасти знаем… когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится» (13:9–10). Мешает только то, что это «несовершенное» появляясь как логическая необходимость, на самом деле не согласуется с Высшим Божественным.
В более поздних изображениях Павел показан с мечом. Это знак того, что он призван бороться мечом слова и духа за Свет. Его слепая борьба, когда он был ещё Савлом, является земной, материальной, так что на самом деле там всё мертво. Он борется, ещё не имея представления о своей духовной миссии, которая есть борьба за добро. Эта борьба совершается в невидимом мире ощущений и мыслей. Она происходит по ту сторону теологических обоснований и всё же должна вести от страстного сердца к сердцу, которое себя постепенно очищает. Об этой же духовной задаче — в Слове Христа: «Будьте как дети».
Меч Павла — это образец необходимого, свободного от земных желаний выступления за всё дремлющее в нас, ждущее возрождения, чтобы мы не были теплохладными, а вели горячую жизнь.

(из книги «И станете, как Бог…», пер. с нем.)