Пробудитесь!

ПробудитесьПробудитесь, о люди, от тягостного сна! Осознайте, что несёте недостойное вас бремя, с несказанной цепкостью тяготеющее над миллионами таких же, как вы, людей. Сбросьте его! Стоит ли оно того, чтобы нести его и впредь? Ни единого мгновения!
Да и что в нём кроется? Пустые плевелы, рассыпающиеся в прах от одного дыхания Истины. Вы растратили время и силы совершенно зря. А посему — разорвите цепи, мешающие вам возвыситься, и освободитесь же наконец!
Тот, кто внутренне закрепощён, всегда останется рабом, даже в царском сане.
А вы закрепощаете себя всем тем, что тщитесь выучить. Подумайте: обучение втискивает вас в чуждые формы, придуманные другими, делает из вас покорных последователей чуждых убеждений, побуждает принимать за собственное достояние лишь то, что пережито другими в себе и для себя.
Судите сами: одно и то же не годится для всех! Что полезно одному, может повредить другому. У каждого индивидуума свой собственный путь усовершенствования. Его доспехи суть заложенные в нём способности. Он должен равняться на них, строить на их основе! Если же он не делает этого, то остаётся чуждым самому себе, пребывая всегда только рядом с выученным материалом, что никогда не живёт в нём самом. Тем самым он никогда ничего не приобретёт, ведя растительный образ жизни, вдали от всякого прогресса.
Внемлите, о серьёзно ищущие Света и Истины:
Путь к Свету каждый должен пережить в самом себе, самостоятельно открыть его, если желает твёрдо ступать по нему. Постигнуто до конца может быть только то, что переживёшь в самом себе, ощутив все его метаморфозы!
Страдание, да и радость непрестанно стучатся в двери, зовя к духовному пробуждению. И очень часто случается, что человек как бы отключается на мгновение от всяческой суеты повседневности, предчувствуя — в счастье и в беде — единение с духом, пронизывающим всё живущее.
А жизнь ведь во всём, мёртвой материи просто нет! Блажен, кому дано запечатлеть и удержать подобные мгновения единения, воспаряя их милостью. И нельзя ему цепляться при этом за окостеневшие формы — напротив, каждый должен развиваться самостоятельно, исходя из своих внутренних запросов.
Не обращайте внимания на тех, кто издевается над вами, — ведь они всё ещё отчуждены от духовной жизни. Как пьяные, как больные, таращат они глаза на великое Творение, одаряющее нас столь щедро. Как слепые, пробиваются они на ощупь сквозь земное бытие, не видя красоты вокруг себя!
Они запутались, они спят; ибо как может человек, к примеру, утверждать и поныне, что существует только то, что он видит? Что там, где глаз ничего не замечает, нет жизни? Что со смертью тела и сам он перестаёт существовать только потому, что до сих пор в слепоте своей он не сумел собственными глазами убедиться в обратном? Да разве не знает он уже теперь на многих примерах, как мало могут его глаза? Да разве он ещё не знает, что ограниченность их возможностей связана с ограниченностью возможностей мозга, привязанного к пространству и времени? И что поэтому его глаза не в состоянии познать ничего, возвышающегося над уровнем пространства и времени? Да неужели же никто из насмешников до сих пор не уяснил себе этой логической цепи рассуждений? Духовная жизнь, она же потусторонний мир, представляет собой, однако, нечто выходящее за рамки земных категорий пространства и времени, в силу этого необходим и адекватный ей метод познания.
Но наш-то глаз не видит даже того, что укладывается в схему пространства и времени. Вспомним каплю воды, об абсолютной чистоте которой свидетельствуют глаза каждого человека и которая при рассмотрении под увеличительным стеклом являет миллионы живых существ, ведущих друг с другом беспощадную борьбу, вплоть до уничтожения. Разве не встречаются иной раз в воде и в воздухе бациллы, способные разрушить человеческое тело и в то же время недоступные глазу? Но под тонким инструментом они становятся видимыми.
Кто же и после этого осмелится утверждать, что вы не увидите ничего нового, пока ещё неизвестного, при дальнейшем усовершенствовании этих инструментов? Усильте их в тысячу, в миллион раз — наблюдению всё-таки не будет конца, но перед вами станут открываться всё новые и новые миры, невидимые и неощутимые прежде, но они всё-таки существуют. Логическое мышление приводит к тем же выводам относительно всего того материала, который различные науки смогли накопить до сих пор. Есть шансы на непрерывное поступательное развитие, которому не видно конца.
Что же такое потусторонний мир? Многих смущает само это слово. Потусторонний мир — это просто-напросто всё не познаваемое земными средствами. Земные же средства суть глаза, мозг и все прочие органы тела, а равно и инструменты, помогающие этим органам исполнять свои функции точнее и мощнее, раздвигая их пределы.
Итак, можно сказать: потусторонний мир — это то, что лежит за пределами способности наших телесных глаз к познанию. Но никакой разграничительной линии между посюсторонним и потусторонним миром не существует! И подавно нет между ними пропасти! Всё едино, ибо представляет собой совокупное Творение. Одна и та же сила пронизывает посюсторонний и потусторонний мир; всё живёт и действует в этом едином потоке жизни и, в силу этого, абсолютно неразрывно связано. А из этого, в свою очередь, вытекает следующее.
Если часть целого заболевает, то это не может не отразиться на других частях, как это происходит в человеческом теле. В результате нездоровые вещества из других частей стремятся к источнику заболевания, так как подобное притягивает подобное, и болезнь тем самым неуклонно обостряется. Если же такая болезнь становится неизлечимой, то это влечёт за собой печальную необходимость насильственного отсечения больного органа, чтобы не подвергать целое непрерывным страданиям.
По этой причине — перестройтесь. Нет ни посюстороннего, ни потустороннего мира, есть только единое бытие! Понятие водораздела между ними измыслил не кто иной, как сам человек, так как он не всеведущ, но мнит себя центром и главой видимой ему окружающей среды. На самом же деле поле его действия шире этого. Разграничение сфер — ошибка, посредством которой он насильственно ограничивает самого себя, мешает своему собственному прогрессу и даёт волю безудержной фантазии, рисующей чудовищные картины.
Приходится ли поражаться, когда вследствие этого одни лишь недоверчиво усмехаются, другие же склонны к нездоровым формам культа, ввергающим человека в рабство или вырождающимся в фанатизм? И должны ли мы удивляться при виде робости, более того, страха и ужаса, овладевающих столь многими?
Прочь от всего этого! К чему такие муки?! Разрушьте преграду, что потщились возвести человеческие заблуждения, — в действительности её ведь никогда не было! До сих пор вы без конца, но тщетно стараетесь воздвигнуть истинную веру, то есть внутреннюю убеждённость, на ложной основе, исходя из ложных предпосылок. Вы натыкаетесь при этом на рифы противоречий, теряете устойчивость, сомневаетесь и вынуждены вновь разрушать всё строение своими собственными руками, дабы в конце концов, быть может, отказаться от всего, впав в уныние или в слепую ярость. <…>
Если же вы наконец постигли суть Творения как целого, не разделяя его более на посюсторонний и потусторонний мир, то вы вступили на прямой путь, желанная цель приблизилась, а восхождение радует вас, принося удовлетворение. Тогда вы способны намного лучше почувствовать и понять, что единое целое проникнуто живыми, тёплыми, пульсирующими взаимосвязями, так как всякое действие создаётся и поддерживается единой силой. Свет Истины забрезжил для вас!
Вы скоро узнаете, что многие насмехаются только потому, что неповоротливы и ленивы, только потому, что им пришлось бы потрудиться, чтобы свергнуть выученное и продуманное прежде и воздвигнуть новое. Иные же привыкли к определённому способу существования, и новое, вторгаясь, мешает им.
Оставьте в покое их и им подобных, не спорьте с ними, но протяните руку помощи и подайте ваше знание неудовлетворённым сиюминутными удовольствиями, тем, кто ищет в земном бытии большего, нежели просто набить брюхо, подобно скотам. Поделитесь с ними познанием, открывшимся вам, и не зарывайте в землю свои таланты, ибо при даянии, сопровождающемся взаимодействием, и ваше знание обогатится и упрочится.

Послание Граля, 
т. I, гл. 5