«Я не хотел умирать…»

10 110Как живётся с чужими органами?

После пятнадцати лет тяжёлой болезни Антонину Ване сделали операцию по трансплантации печени. Орган другого человека был для него единственной надеждой, так как он страдал необычным недугом: его иммунная система отторгала собственную печень как чужеродное тело, поэтому старалась её ликвидировать. Корреспондент журнала “GralsWelt” Мария Сулакова побеседовала с Антонином Ване о его личном опыте до и после трансплантации.

GW: Как проявлялось ваше заболевание?
А.В.: Я чувствовал себя очень плохо, страдал от хронической усталости. Мне приходилось много работать. Домой я возвращался уже после полуночи, а в пять часов снова нужно было вставать.
GW: Вы полагаете, что ваша болезнь развивалась бы по-другому, если бы у вас не было такой большой нагрузки?
А.В.: Когда во время лечения я находился в покое, моё состояние улучшалось.
GW: Следовательно, вы пришли в клинику не как смертельно больной пациент?
А.В.: После того как врачи мне сказали, что другого пути нет, я более года ждал операции. Чувствовал я тогда себя хорошо и хотел отложить операцию… Но врач спросил о моём решении по поводу операции — да или нет? Если бы я отказался, мне пришлось бы снова выходить на работу и включаться в гонку. Тогда моя болезнь вернулась бы. Врачи же на основании моего отказа не стали бы мне больше помогать. Поэтому я решился.
GW: Были у вас опасения по поводу того, что вам придётся жить с чужим органом?
А.В.: Мой лечащий врач предупредил меня, что чужеродные колебания пересаженного органа могут оказать на меня влияние. Кроме того, я боялся облучения, поскольку плохо переношу его. Но я верил, что смогу прийти к правильному решению. Было много «за» и «против», но когда врач потребовал моего окончательного ответа, я сказал «да». Я знал, что необходимый орган может быть предоставлен в любое время и мне тотчас нужно будет явиться в клинику. Я был в постоянной готовности. И вот наступил день, когда зазвонил телефон: «У нас есть для вас орган. Приезжайте». Вскоре я был в Брюнне.
Я оставался совершенно спокоен, ожидая орган. Вечером меня разбудили, и ночью хирург трансплантировал мне печень. Операция длилась четыре часа и прошла без осложнений. На следующий день около обеда я проснулся, и через три недели меня выписали.
GW: Думали ли вы о человеке, пожертвовавшем орган, и о том, что вы сейчас некоторым образом с ним связаны?
А.В.: Я знал, что кто-то должен умереть, чтобы я мог получить его орган и сохранить у себя эту ценность. Я говорил себе, что, возможно, ему было предопределено покинуть мир таким образом, и я всё время думал, что у меня должно хватить сил для преодоления чужеродных для моей психики вибраций жертвователя.
GW: Часто у людей, получивших чужой орган, изменяется поведение. А как было у вас? Чувствуете ли вы, что располагаете собственными внутренними силами, или всё происходит с определёнными колебаниями?
А.В.: Мне сложно сравнивать. До операции я был очень слаб. После трансплантации я испытал облегчение и у меня появилось чувство, что теперь можно делать всё. Доктора мне сказали, что я могу даже в горы ходить. Но несмотря на это, я всё ещё не до конца убеждён в том, что трансплантация была для меня неизбежной.
GW: В чём заключается ваша терапия?
А.В.: Четыре раза в год я должен сдавать кровь на анализ. Врач обследует меня. Я должен — возможно, всю жизнь — принимать медикаменты. Проблема в том, что тело защищается против чужого органа, и, следовательно, необходимо ослабить эту защиту. Кроме того, мне нужно быть осторожным. Так, во время эпидемии гриппа я не должен вообще никуда выходить.
GW: Трансплантированная печень всё ещё для вас чужой орган или вы чувствуете её как свою собственную?
А.В.: Я постоянно обращаю на неё внимание. Это чужие вибрации, вибрации другого человека. Но понемногу я её принимаю. Думаю, что мои собственные вибрации гораздо сильнее.
GW: Какое представление о врачах сложилось у вас в связи с трансплантацией?
А.В.: Я очень высоко ценю их работу, но врачи смотрят на жертвователя и получателя только с медицинской точки зрения, духовные взаимосвязи не играют для них никакой роли.
GW: Что бы вы посоветовали другим людям на основе своего опыта?
А.В.: Если у человека нет другого выбора, то я порекомендовал бы ему — в качестве последнего шанса — трансплантацию. Но это совсем не значит, что человек вылечивается. Даже когда пересадка удаётся, нужно потом всю жизнь принимать дорогие препараты, которые обладают целым рядом побочных эффектов. Теперь у меня высокое давление и я должен пить много воды, так как лекарства очень агрессивно действуют на почки. Есть определённые ограничения. Если я хочу поехать в отпуск, то должен обратить внимание на ряд аспектов: температуру, давление воздуха, напитки. И я думаю, что если внутри вас есть нечто чужое, то оно всегда останется чужим. Вы никогда больше не будете здоровым человеком.
Трансплантация органов не относится к естественным видам лечения и не является нормой в дальнейшей жизни, но я не хотел умирать.