Когда больше никто помочь не сможет…

Когда больше никто помочь не сможетМы ехали в скором поезде вторые сутки. Мои попутчики, Владимир и Николай, заядлые рыбаки, рассказывали удивительные истории. Третий, Виктор, задумчиво слушал их, лишь изредка улыбаясь. Я чувствовала, что он что-то переживает.
Неожиданно Виктор вступил в разговор:
— Эх, расскажу я вам свою историю! Никому не рассказывал, а сейчас она просто рвётся из души…
Попутчики умолкли. Что-то такое было в голосе мужчины, что стало не до шуток.
— Работал я на Колыме, — начал рассказывать Виктор, — шоферил на прииске. Думал, заработаю деньжат, приеду домой и женюсь. С деньгами любая девка моя.
Был у нас там главный инженер прииска. Хороший мужик, справедливый, хоть и молодой, но не заносчивый. А жена у него была раскрасавица.
Попутчики заулыбались, а Виктор им сразу, строго так:
— Да погодите вы зубы скалить. Конечно, мы все на неё засматривались. Она зубным врачом работала, так мы, надо не надо, всё ходили зубы ремонтировать, чтоб на неё полюбоваться. Но она ни-ни, тоже строга.
И вот приезжает к ней с материка мать. Инженер в это время уехал на курсы на три месяца. В посёлке приезд нового человека — событие, быстро все знакомятся. Тёща инженера ходит по посёлку, всему удивляется, как ребёнок. Идёт она… — тут взгляд Виктора затуманился, будто в этот момент видел он её, — идёт такая строгая, красивая, а как улыбнётся, так и засияет лицо, глаза так и засветятся… — Он помолчал. — Мы давай шутить: что, мол, приехали дочь сторожить? А она взглянула на нас и недоумённо спрашивает: «Зачем?» И столько в том взгляде чего-то такого было, что мы и рты позакрывали.
Когда приехал Артём Анатольевич, тёща его пришла работать в наш гараж, дежурной на выпуске машин. Ну и времечко у нас настало. Мы все подтянулись, при ней слова худого не говорили, даже пить меньше стали. А я так вообще решил завязать. Понравилась она мне очень. А потом понял, что влюбился, да так, что без неё мне свет не мил. Долго думал, она ведь чуть ли не на двадцать лет была старше меня. Но отбросил я все эти мысли и признался ей, замуж предложил.
Виктор опять помолчал, вспоминая и, видимо, заново всё переживая, затем слегка осипшим голосом продолжил:
— А она посмотрела на меня и тихо так говорит: «Что ты, Витя, голубчик, ты мне в сыновья годишься. Выбрось из головы эти мысли. Я к тебе как к сыну отношусь, у меня же одни дочки». И как отрезала. Не позволяла больше говорить об этом. А я сох по ней. Что мне её года, да она была моложе молодых.
Так прошла зима, весна, настало лето. Собрались поселковые идти по малину в тайгу. И главный инженер, и его жена, и тёща пошли. Шутки, прибаутки, а малинку собираем, лакомимся. Много её уродилось в тот год. Артём Анатольевич всё шутил: «Мама, не увлекайтесь, от нас не отходите, а то косолапого испугаете». — «Что ты, Артём, ведь мы не очень далеко ушли?» — не верила Ольга Яковлевна. Знала своего зятя-шутника — он всегда всех разыгрывал. А она такая ловкая, ягоду споро собирает. Я близко не подходил, уважал её. Кустик за кустиком — и не заметили, как она отошла от нас. Вдруг слышим издали её крик: «Медведь! Люди, убегайте!» Все всполошились, аукают, чтоб вместе всем собраться и потихоньку отходить к посёлку. А Ольги Яковлевны всё нет. Я бросился туда, где последний раз её видел. Звал, звал, искал, но всё напрасно. Зато вскорости увидел след медведицы с медвежонком, а следов Ольги Яковлевны нет как нет. Сердце моё будто оборвалось.
Уже вечерело, а мы так и не нашли её. Артём Анатольевич приказал всем возвращаться. Пришли в посёлок. Директор вызвал вертолёт, поисковую бригаду. Решили, что с утра, чуть свет, все, кто свободен от работы, отправятся на поиски. Я сел у их дома. Комары жрут, а я ничего не чувствую. Горе такое навалилось, что света белого не вижу. А она так и стоит передо мной со своей удивительной улыбкой и сияющими глазами.
Сижу на лавочке и уйти не могу, душа от боли разрывается. И тут я взмолился: «Господи, помоги! Спаси её!» И не словами, а всё больше душой, чувством… Это меня бабушка так научила верить в Бога. Она говорила: «Витя, когда больше никто помочь не сможет — Бога проси! Он — поможет!» Вот я и попросил…
И тут вижу, идёт кто-то по улице. Присмотрелся, а это же она, да ещё с ведром. Я бросился к ней, кричу: «Ольга Яковлевна, Ольга Яковлевна!» А она мне: «Что же ты, Витя, меня на окраине бросил? Я это ведро уже нести не могу…» — «Что вы! Да я… — от радости я совсем ошалел. — Да я за вас готов жизнь отдать!» — «Ладно, ладно, лучше ведро возьми, а то руки оторвало». Я схватил ведро, полное малины, а тут на мой крик уже народ сбежался. Дочь и плачет, и смеётся. Радуются все, идут в дом, расспрашивают. А Ольга Яковлевна и говорит: «Дайте воды напиться. Малина — хорошо, а водички хочется».
Артём Анатольевич сразу чайник поставил, суетится, кушать ей на стол ставит. А она села на стул, облегчённо вздохнула и начала рассказывать.
Собирает она малину. Вышла на такие нетронутые заросли, что сразу можно ведро набрать. Радуется. И вдруг слышит какое-то урчание и шорох. Подняла голову, а с другой стороны кустарника медвежонок-подросток малинкой лакомится. Она на него смотрит, а он — на неё. Она сразу сообразила, что и медведица где-то поблизости. Побежала от этого места и на ходу крикнула, чтоб уходили все — мол, медведь. Бежала, бежала, наконец остановилась, прислушалась. Вроде никто за нею не гонится. Осмотрелась, а куда идти — не знает. И голос подать боится. Осмелилась, начала аукать, да никто не отозвался. Стало ей не по себе, но постаралась взять себя в руки. Двинулась было дальше — ещё больше испугалась: повсюду непроходимые заросли. Остановилась у кустов малины. Решила оставаться на месте. Слышала, что в таких случаях это лучше всего. Ведь её будут искать. Чтобы не терять времени и отвлечься, начала собирать малину. Только видит, дело
к вечеру, быстро наплыли сумерки. Забеспокоилась. Да что говорить, страшно в тайге на ночь оставаться. И вырвалась из души просьба к Богу о помощи. И вдруг услышала она чей-то голос: «Ольга Яковлевна! Ольга Яковлевна!..» Она посмотрела в ту сторону, откуда доносился голос, и видит: вдалеке, между деревьев, стоит вроде бы Виктор
и машет ей рукой. Обрадовалась, схватила ведро и бросилась к нему. А он, странное дело, повернулся и вперёд пошёл, её не дождавшись. Она звала его, махала рукой, а он всё шёл далеко впереди, пока не вывел на край посёлка. Тут он просто исчез. Но здесь уже до дому было рукой подать. Идёт по улице, а Виктор ей навстречу бежит.
Мы слушали её рассказ и понимали, что произошло что-то из ряда вон выходящее…
Попутчики помолчали. Потом один спросил:
— И где же сейчас она, твоя Ольга Яковлевна?
— Если бы моя… — с горечью отозвался Виктор. — Уехала она на материк, и вскоре её не стало, унесла неизлечимая болезнь. А я до сих пор не могу её забыть…
— Что, так и не женился? — спросил Николай.
— Нет, не женился, да и не собираюсь.