Удивительный сон

Удивительный сон
Утром Валерий проснулся в прекрасном настроении и сразу вспомнил о Лене. Сделав двадцатиминутную зарядку и приняв контрастный душ, он вышел на кухню, где на столе уже стоял завтрак, заботливо приготовленный матерью. Свежие тосты, тонко нарезанный сыр, яйцо всмятку в специальной вазочке и горячий, свежезаваренный чай — всё это радовало глаз и возбуждало и без того хороший аппетит молодого человека.
Ему было двадцать два года, он был высок, строен и хорош собой. В институте, который он недавно с отличием окончил, у него прямо отбоя не было от девушек. Институтские друзья считали Валеру «странным» парнем. Он отличался завидным умом, всегда был готов помочь, если его об этом просили, глаза его прямо-таки лучились добротой. Валерий никогда не отказывался от общественной работы, но почти не участвовал в студенческих пирушках и других молодёжных забавах. Однажды на третьем курсе он сбежал с бурной студенческой вечеринки и семнадцать километров шёл пешком до ближайшей железнодорожной станции. Когда друзья хватились его, было уже поздно. Все остальные многочисленные попытки «развеселить» Валеру тоже оказались безуспешными.
Вся группа знала, что у него нет отца, воспитывала его одна мать и денег им всегда не хватало. Уже на втором курсе Валерий стал подрабатывать — сначала на рынке грузчиком, потом занялся репетиторством по физике и математике и быстро завоевал признание на этом поприще. Брал он немного, но многие из его учеников с успехом поступали в вузы, так что на занятия к нему всегда стояла очередь и это стало солидным финансовым подспорьем для семьи. Недавно ему предложили хорошо оплачиваемое место инженера-программиста в крупной нефтяной компании, где он проходил преддипломную практику, и Валерий с радостью согласился. Мать он любил самозабвенно и очень хотел, чтобы она была счастлива. Когда полгода назад за ней, ещё далеко не старой и очень миловидной женщиной стал ухаживать её прямой начальник, которого все женщины цеха считали неисправимым холостяком и давно махнули на него рукой, то против ожидания матери проблем с сыном у неё не возникло. Валерий сразу, после того как она познакомила их, сказал, что «шеф» (он с детства помнил, что именно так называла его мама, когда рассказывала о своих производственных делах) очень приятный и интеллигентный человек, и пожелал им счастья. Кажется, дело приближалось к свадьбе, чему Валерий был очень рад.
Сегодня у него было первое свидание. С Леной он познакомился два года назад — она брала у него уроки физики, а позавчера, когда они столкнулись в библиотеке, сначала даже не узнал её: из нескладной, голенастой девчушки, почти подростка, она превратилась прямо-таки в красавицу. То чувство, которое он испытал, когда, ощутив на себе чей-то взгляд, обернулся и увидел улыбающуюся ему незнакомую девушку, было неизведанным. Тонкий и нежный аромат, исходивший от неё, буквально заворожил Валерия. Лена тоже очень ему обрадовалась и рассказала, что после его уроков она с первой попытки поступила на медицинский, сдав физику на «отлично», и сейчас заканчивала второй курс и готовилась к последнему экзамену. Они договорились встретиться вечером в субботу, то есть сегодня.
Вечер прошёл чудесно. Валерий даже представить не мог, что ему будет так хорошо с этой, вообще-то малознакомой, девушкой. Проводив Лену домой и договорившись о завтрашней встрече, он направился к остановке автобуса, но пройдя метров пятьдесят, ощутил резкий, неприятный укол в сердце. Словно кто-то предупреждал его: будь осторожен! Такое с ним уже было однажды в детстве, и он это хорошо запомнил. В тот день они с мамой возвращались из магазина. Нужно было перейти дорогу по «зебре», но Валерий, когда мама повела его вперёд, ощутил укол в сердце, закапризничал, стал упираться. И в этот момент женщину, выходившую на дорогу вместе с ними, прямо на их глазах насмерть сбил пьяный лихач, мчавшийся с огромной скоростью. Потом, несколько дней спустя, Валера рассказал маме об этом «уколе». «Видно, Господь нас спас…» — ответила она, и слова эти глубоко врезались в память ребёнка…
Решив сократить путь, Валерий быстро свернул в переулок. Буквально через несколько шагов он чуть не был сбит с ног тремя налетевшими на него хулиганами. Было поздно, народу ни души, тёмные окна домов отражали блики одного-единственного фонаря на высоком столбе. Звать на помощь не имело смысла — кому охота лезть под удары в тёмном переулке?
Валерий защищался как умел, силой его природа не обидела, и совсем даже нехилые парни несколько раз катились кубарем, сбитые с ног его ударами. Один, невысокий и коренастый, уже лежал на земле, второй, длинноволосый, сильно прихрамывая, пытался зайти сзади, а у третьего в руках он увидел блеснувший сталью большой охотничий нож. Парень ростом был чуть пониже Валерия, с широкими, покатыми плечами и длинными руками, которые, казалось, почти доставали до земли. Своим низким лбом и глубоко сидевшими глазками он почему-то напомнил Валерию орангутанга. Встав спиной к широкой бетонной опоре столба, Валерий приготовился к защите и, удачно отбив левой рукой нож нападавшего, изо всей силы ударил его правой в солнечное сплетение. Тот со стоном согнулся пополам, затем опрокинулся навзничь, а второй, оставшись один, бросился бежать. Валерий обтёр платком кровь с лица и, осторожно ступая на ушибленную в драке правую ногу, направился к остановке.
Автобуса долго не было. Решив, что лучше остановить частника, Валерий вышел на обочину и вытянул руку. Несколько машин прошли мимо, не останавливаясь. Вдруг совсем рядом затормозил полицейский уазик, из него выскочили двое полицейских и тот, длинноволосый, который в переулке пытался зайти со спины. «Этот, что ли?» — спросил сержант, подходя ближе. «Да, да, это он!» — с ненавистью крикнул парень. Не говоря ни слова полицейские заломили Валерию руки, и не успел он опомниться, как уже в наручниках сидел в отсеке уазика.
Допрашивали его двое. Один грубо задавал вопросы, иногда не дожидаясь ответов на предыдущие и ничего не записывая, а другой иронически хмыкал чуть не на каждое слово Валерия. Из их слов он понял, что напавший на него с ножом парень скончался. Валерия бросало то в жар, то в холод. Первая его мысль была о матери убитого. Какое горе принёс он ей! Как будет смотреть ей в глаза? Только потом до него дошло, что полиция считает его виновным не только в убийстве, но и в нападении. Ни о каком ноже речь вообще не шла. К Валерию якобы подошёл длинноволосый парень и попросил у него закурить, в ответ тот ударил его по лицу и сбил с ног.
Подбежавшие друзья сначала пытались урезонить обидчика словами, а потом вынуждены были защищаться. Рассказ самого Валерия был воспринят скептически. «Ты здоровый жлоб, — сказал ему сержант, — а они подростки, хоть и рослые. Убитому только семнадцать, он в этом году школу закончил. И потом, свидетелей не было, мы всё вокруг объехали. Двое говорят, что напал ты, третий сказать уже ничего не сможет. Суши сухари, парень, пятнадцать лет тебе по самой маленькой светит». Оформив необходимые документы, стражи порядка вывели Валерия из отделения и в наручниках отвезли в изолятор временного содержания.
Первое, что ошеломило Валерия, который и так находился в состоянии полушока, когда он с дурно пахнущим матрасом в руках вошёл в камеру, был воздух: пропитанный запахом сырого табака, пота, немытых человеческих тел, дымом от дешевых сигарет и ещё непонятно чем, он, казалось, был совершенно непригоден для дыхания. С трудом придя в себя, после затянувшейся паузы Валерий негромко сказал: «Здравствуйте. Меня зовут Валерий Скоков».
07-02-114В камере площадью около двадцати метров находилось семь человек. Трое из них курили, сидя за столом, один нервно ходил из угла в угол, ещё трое спали. Тусклая лампочка в зарешёченном окошке над дверью еле-еле освещала камеру. Одна железная кровать (потом Валерий узнал, что она называется шконкой) на втором ярусе была свободна. Больше он ничего не успел заметить. «Здорово, — медленно произнёс в ответ голый по пояс, поджарый, темноволосый человек с татуировкой на груди. — Ну рассказывай, кто ты и с чем пожаловал…» Двое других кивнули ему, и один указал на привинченную к полу табуретку, стоявшую перед столом. Поняв, что поджарый сейчас «за старшего», Валерий, обращаясь в основном к нему, коротко рассказал о себе и том, что с ним приключилось. Поджарого звали Сергеем (остальные двое называли его Серым); второго, невысокого, лысого и рыхлого мужичка лет сорока-сорока пяти, — Жорой, а третьего — шатена лет тридцати — Мишланом. Поведав о том, что он сидит здесь за ограбление киоска, Мишлан сказал: «На тебя будут давить, требуй адвоката. Без него можешь вообще ничего не говорить, закон разрешает. Ихнего ни в коем случае не бери — могут подсунуть такого, что будет на них работать. Тебе положен по закону звонок домой. Расскажи всё матери, пусть наймёт адвоката. Есть один классный мужик по фамилии Градов, из Центральной адвокатской конторы. Он точно сможет помочь. Если не оправдают, так дадут поменьше». Валерий поблагодарил Мишлана, и все разбрелись по своим шконкам.
Матрас был тонкий и весь в комках, Валерий долго ворочался, не мог уснуть. Когда открывал глаза, то видел над дверью лампочку за решёткой и никак не мог поверить, что всё это происходит с ним. Наконец, когда уже почти рассвело, он забылся тяжёлым сном измученного человека.