Границы познания

Границы познанияВ ХХ веке «авантюра познания мира» стала очень увлекательной, и в области астрономии было сделано одно открытие, чреватое весьма серьёзными последствиями. Из наблюдений американского астронома Эдвина Хаббла (1889–1953) стало ясно, что Вселенная не может быть статичной, она непрерывно расширяется. Обнаружилось основание так называемого сдвига красного спектра световых волн: суть в том, что звёзды всё более удаляются от Земли, и чем дальше галактики от нас, тем быстрее они стремятся прочь.
Исходя из этого, пытались рассчитать, когда и как возникла беспредельная Вселенная. Согласно современной научной теории начало Вселенной было положено 15 миллиардов лет назад гигантским взрывом праматерии и энергии. С невообразимой силой они из Ничего «вступили в существование». В самое первое мгновение ограниченная размером атомной частицы «Вселенная» распространялась со скоростью света и постепенно начала образовывать элементарные частицы, которые объединялись позднее в небесные тела. Это смогло произойти, когда из перегретой плазмы первых минут существования Вселенной смогли сформироваться атомы, молекулы и наконец мировые тела. Сегодня исходят из того, что во всём космическом пространстве существует более 125 миллиардов галактик, подобных нашему Млечному Пути...
С развитием астрономии постепенно узнали, что нет такого «абсолютного места» во Вселенной, в котором можно было бы измерить все передвижения небесных тел. Альберт Эйнштейн (1879–1955) поставил под сомнение основное положение физики, а именно представление об абсолютном времени, которое остаётся неизменным, независимо от того, кто и где производит измерения. С тех пор как Эйнштейн сформулировал свою теорию относительности, мы знаем, что пространство и время образуют единство, называемое «пространством временем», и, в зависимости друг от друга, подвержены изменениям. Таким образом, например, один и тот же час вблизи массивного тела течёт медленнее, чем вдали от  него, у поверхности Земли медленнее, чем вверху…
Вероятно, еще более потрясающими были открытия в области микрокосма, так как они заставили пересмотреть положения «классической физики», при этом даже заговорили о «новой физике». Основатель её французский физик Анри Беккерель (1852–1908) открыл в 1896 году «урановые лучи». Изучение их происхождения привело, в свою очередь, к сильно излучающему элементу радию, вследствие чего выяснилось, что материя может превращаться в энергию. До сих пор в физике исходили из того, что материя и энергия всегда существовали рядом. Теперь же Эйнштейн вывел известную ныне формулу эквивалентности массы и энергии E = mc2 (энергия равна массе, умноженной на квадрат скорости света). Самым сенсационным доказательством её правильности стало расщепление ядра, при котором из небольшой субстанции выделяется огромное количество энергии. Обратное превращение впервые удалось только в 1997 году, когда из чистой энергии были «созданы» частицы материи.
Складывается впечатление, что в ХХ веке произошёл стремительный толчок к познанию, сравнимый по значению с «коперниковским переворотом», но при этом — прежде всего исследованиями в области микрокосма — ставилось под сомнение всё, что раньше считалось неприкосновенным.
В 1900 году немецкий физик Макс Планк (1858–1947) представил так называемую квантовую теорию. В ней он пояснил, что, вопреки прежнему предположению, существует самое малое «количество» энергии, то есть неделимое минимальное количество. Подтверждённая экспериментами, квантовая теория в 1913 году приобрела большое значение. Особую роль в этом сыграли исследования в области строения атома. С открытий Эрнеста Резерфорда (1871–1937) строение атома представлялось в виде маленькой солнечной системы, в которой электроны вращаются вокруг атомного ядра. Датский физик Нильс Бор (1885–1962) применил к существовавшей атомной модели квантовую теорию и выяснил, что электроны могут отдавать и воспринимать только опредёленные, то есть минимальные, количества энергии, названные квантами. Орбиты, по которым эти электроны двигаются вокруг ядра, должны лежать на таком расстоянии друг от друга, чтобы их энергетический уровень отличался минимум на один квант. Если вращающемуся электрону добавляется квант энергии, например посредством соприкосновения с лучом, то он перепрыгивает на более удалённую от атомного ядра орбиту, которая соответствует более высокому энергетическому уровню. Если же электрон излучает энергию — один или несколько квантов, — то он, напротив, должен перепрыгнуть на более близкую к ядру орбиту. На самой внутренней из орбит уже нет возможности излучения (отдачи) энергии. Представьте себе лестницу, на которой мяч может прыгать только с одной ступени на другую. Чтобы его подбросить вверх, нужно добавить ему энергию. Когда же он катится вниз, он постепенно сам отдаёт энергию. Однако мяч никогда не зацепится между двумя ступенями, не повиснет в воздухе.
Разумеется, в действительности в этой квантовой механике речь идёт не о мячах, а явлениях размером около одной миллионной доли от миллионной доли сантиметра. И всё же квантовая теория не только опрокинула основное положение классической физики, что природа не делает никаких скачков (она делает именно квантовые скачки!), но и покончила в итоге с принципом овеществления результатов исследований. По той простой причине, что каждое измерение должно влиять также на измерительный результат. Ведь для любого измерения нуждаются минимум в одном кванте энергии — например, в форме луча света, — которую направляют на измеряемый предмет.
И одного этого кванта уже достаточно, чтобы электрон сошёл с прежней орбиты!
Словом, границы физической измеримости стали видны, а тем самым и границы вычислений! Немецкому физику Вернеру Гейзенбергу (1901–1976) удалось в 1927 году описать этот факт математически, в то время как он формулировал «соотношение нечёткости», которое свидетельствует, что для атомной частицы можно всегда точно измерить только либо её скорость, либо место нахождения. Если определяют место, то именно вследствие этого изменяют скорость; измеряют скорость — тогда ничто уже не может надёжно говорить о месте. Результат зависит от способа измерения.
Так как есть необходимость и в том, и в другом — и в месте, и в скорости, — то нужно принять к сведению, что при определении орбиты электрона физика наталкивается в микрокосме на абсолютные границы.
В то время как в макрокосмосе надёжные расчёты орбит для отдельных небесных тел вполне возможны, едва ли можно путём технических измерений дать сведения о «судьбе» отдельного атома, так как её рассчитать нельзя. А это, в свою очередь, означает, что и прогнозы на основе расчёта доступной связи причины и следствия невозможны. Тем самым был поставлен под сомнение принцип причинности!
И наконец, ещё об одном обстоятельстве, благодаря которому выяснилось, что материя может перестать быть физически доступной.
Квантовая теория Макса Планка показала, что свет, который состоит из волн, то есть не имеет установленного места, одновременно ведёт себя и так, будто он состоит из частиц — именно потому, что может излучаться или приниматься только в «количествах». В связи с этим говорят о двойной природе света. Французский физик Луи де Бройли в 20-е годы прошлого века конструктивно обосновал теорию волновых свойств материи, пояснив в ней, что и частицы материи (подобно свету) могут рассматриваться как в качестве волн, так и в качестве частиц. Его предположение экспериментально подтвердилось на атомных частицах. А в 1999 году венскому физику Антону Зейлингеру впервые удалось доказать, что двойная природа материи проявляется и в области крупных молекул.
Что всё это значит? Теперь нам нужно принять к сведению, что мы живём в мире, который является одновременно материей и энергией, в котором всё находится во взаимосвязи и где пространство и время относительны. При этом каждое измерение, каждое наблюдение влияет на измеряемый результат, который непредсказуем, что ставит чёткие границы познания материалистической науке.
Собственно, этого должно быть достаточно, чтобы переставить акценты, преодолеть материалистическую физику и начать эпоху Возрождения того забытого, цельного мировоззрения, в соответствии с которым за видимой материей существует другая действительность Творения. Именно на её основе разъясняется понятие духа, и в конечном итоге она ведёт к познанию, что истинной Первопричиной Бытия и Становления может быть только... Бог!
  
                                                                                                 (пер. с нем.)