Это реальность

Это реальностьСтанислав Зощинский, студент третьего курса медицинской академии, сидел на лекции, но вообще не видел и не слышал преподавателя. Сегодня даже любимый предмет не мог настроить его на рабочий лад. Мысли его были далеко. Сентябрь подходил к концу, день стоял очень тёплый — за открытым окном царило бабье лето. Но Станислав не замечал всей этой прелести, сердце его было сковано страхом.
«Первый звонок» прозвучал два месяца назад, когда он вместе с друзьями выехал за город, на природу. Резкая боль в желудке заставила его так согнуться, что на него даже обратили внимание, но в тот раз она быстро прошла, оставив после себя ощущение чего-то угрожающего. Затем подобные приступы повторялись, хотя и не с такой силой. А неделю назад, во время лекции, на которой описывались симптомы рака, снова возникла резкая боль, и у Станислава мелькнула мысль: «Неужели лектор сейчас говорит обо мне?» Тогда у него не хватило мужества обратиться к врачам, но вчера, после очередного приступа и разговора с доцентом Колосовым, крупным специалистом-онкологом, он твёрдо решил пройти обследование.
И вот сегодня в три часа его ждали в клинике. Результат беседы и краткого осмотра, проведённого Колосовым, был нерадостным. Внешние симптомы оказались весьма характерными, и доцент не стал скрывать от юноши неприятного первого впечатления, упрекнув за то, что тот протянул эти два месяца. Предстояло немедленное и тщательное обследование.
…Шум в аудитории отвлёк Станислава от тяжких мыслей. Его душа, словно блуждавшая где-то вдалеке, снова вернулась в тело. Он понял, что лекция закончена и ему пора идти к врачу. Он почти машинально двинулся к зданию, где находилась клиника. Дойдя до нужного кабинета, юноша с содроганием остановился. Он почувствовал, что весь покрыт холодным потом.
— Господи, — невольно вырвалось у молодого человека, — избавь меня от такого ужаса!
Набрав полную грудь воздуха, он постучался и, услышав: «Войдите», толкнул тяжёлую дверь.
— Здравствуйте, коллега, — тихим голосом произнёс доктор Кирилл Петрович. — Мы вас ждём, аппарат готов.
— Здравствуйте, Кирилл Петрович, — стараясь скрыть внутреннюю дрожь, сказал Станислав. — К экзекуции готов, — преувеличенно бодро закончил он.
Без стука открылась дверь, и вошёл Колосов. Поздоровавшись с доктором и студентом, он облачился в белый халат. Станислав молча лёг на кушетку и через минуту почувствовал влажную прохладу прикреплённых датчиков. Обследование продолжалось недолго, доцент и врач по очереди нажимали на живот и смотрели на экран, перебрасываясь какими-то непонятными фразами.
— Вставайте, коллега, — обернувшись к лежащему юноше, сказал Кирилл Петрович. — Можете одеваться.
— Каков будет приговор? — глядя прямо в глаза Колосову, хриплым голосом спросил Станислав.
Он знал неординарную позицию доцента, которая неоднократно высказывалась им на лекциях и заключалась в том, что пациенту следует говорить правду. До самого конца внушать раковому больному, что у него просто воспаление, а ухудшение состояния объяснять выходом болезни «через обострение» Колосов считал не только нецелесообразным, но даже вредоносным. «Человек должен знать, что его ждёт, чтобы суметь привести в порядок и достойно завершить все свои земные дела, — часто говорил он. — А то дотянут до того, что больной уже сознание теряет, а ему всё твердят, что дело идёт на поправку. И ещё больший вред состоит в том, что человек, полагая, что поправится, устремляет свои мысли к этому, земному миру и в результате пытается уцепиться за своё уже обессиленное тело. В итоге — тяжёлая и длительная агония, мучительная как для самого страдающего, так и для его близких».
— Вам нужно обязательно сдать анализ крови, чтобы картина была полной, — ровным голосом промолвил доцент, взглянув на Станислава, который уловил в его глазах тревогу. — Но похоже, что упрекал я вас не зря. Можно сказать, что мои опасения подтвердились и вы болезнь запустили. Сейчас сдайте анализы и завтра в шесть вечера приходите ко мне домой, там мы всё и обсудим.
Белый как мел юноша медленно встал, оделся и, попрощавшись, вышел в коридор. Спустившись на второй этаж, где располагалась лаборатория, он зашёл в комнату забора крови, где пожилая фельдшерица успокаивающе похлопала его по плечу и, пробормотав, что современные приборы и напутать могут, быстро взяла кровь. Станислав медленно побрёл к выходу. Голова у него кружилась, стучало в висках. Одна мысль вытеснила все остальные: «Как я скажу об этом маме?»
Утром ни свет ни заря Станислав прибежал в лабораторию и получил запечатанный конверт. «Всё не так плохо», — негромко произнесла фельдшерица, но уже по конверту он понял, что диагноз неутешителен. Впервые за всё время учёбы он решил не ходить на занятия, а отправился на вокзал, сел на электричку и уехал за город. В своём потаённом месте, на берегу небольшого лесного озера, он просидел несколько часов, мучительно переживая всю эту красоту, которая, казалось, была уже безвозвратно потеряна для него. Когда солнце стало клониться к закату, юноша медленно поднялся. Он знал, что Колосов часто принимал студентов дома и очень не любил опозданий. Без двух минут шесть Станислав нажал кнопку звонка в квартире доцента. Открыл сам хозяин. Проводив гостя в комнату и просмотрев результат анализа, он посмотрел в глаза юноше.
— Диагноз подтвердился, — тихо произнёс он. — Большинство людей на моём месте, если бы не захотели вилять и крутить, сказали бы, что дело плохо, очень плохо. Но я этого не скажу. Да, вы больны, и болезнь в такой стадии, что излечить её невозможно. Однако каким бы странным вам это ни показалось, Станислав, уверяю вас: это не трагедия.
— Как не трагедия, Валентин Иванович?.. — со страхом глядя на уважаемого преподавателя, пролепетал юноша. — Ведь это конец всему, впереди одна пустота… Сколько у меня ещё осталось времени? — шёпотом спросил он.
— Очень много! — ответил доцент. — Нет, здесь — месяца четыре, может, пять, но в том-то и дело, что это не конец, мой мальчик. Я знаю это абсолютно точно. За этой, кажущейся многим столь ужасной чертой жизнь продолжается, и во многом от вас зависит, какой она там будет. У вас как раз есть время, чтобы достойно подготовиться к этому важному шагу, а познав, обретя внутреннюю убеждённость в том, что смерть касается только нашего тела, но не нас самих, вы по-другому отнесётесь к этой, быть может, печальной, но совсем не ужасной ситуации. Я сам, много раз встречаясь со смертью, никогда не мог внутренне согласиться с тем, что это «конец всему», и долго искал ответ. Три года назад я нашёл его и сейчас могу, если вы хотите, поделиться с вами. Это реальность, даже если многие считают её «мистикой»…
Разговор затянулся. Задав массу вопросов, на которые Колосов дал чёткие и обстоятельные ответы, Станислав ушёл от него, держа в руках солидную книгу. В ней, по словам доцента, было всё знание, необходимое человеку. В душе юноши теплилась надежда…