Цвет вишни

Цвет вишниАнна стояла у окна и ждала. Через четверть часа должна была подъехать машина и привезти домой мать. Всё было готово.
Анне предстояло несколько дней или даже недель ухаживать за умирающей матерью. «Я не могу больше ничего сделать, — сказал врач, взглянув на рентгенограммы, — теперь остаётся ждать».
После долгих обсуждений Анна и её муж Пауль решили забрать мать домой: победило чувство долга и мысль, что иначе они будут виноваты перед старой женщиной. Некоторые «если» и «но» были обговорены заранее.
Анна смотрела на голые ветви яблонь напротив окна. Было ещё начало года. Пушистый иней лежал на проволочной изгороди, иногда сквозняк заносил несколько снежинок. Пар стелился над деревней. Анна услышала глухой шум мотора — подъезжала машина. Она дотронулась до своих горящих щёк, выдававших её волнение, и поспешила открыть дверь. Двое санитаров внесли носилки, осторожно переложили больную на кровать и быстро распрощались.
Анна осталась наедине со старой женщиной. Медленно приблизилась она к хрупкому телу и глянула в изнурённое лицо. «Вот ты и дома, мама…» — прошептала она матери  и взяла её руки, на которых кожа была как пергамент. Та кивнула и облегчённо закрыла глаза, как будто уже совсем не надеялась вернуться домой. Анна ещё посидела возле матери, прислушиваясь к её дыханию, и затем вышла из комнаты. В ней боролись сочувствие и неприязнь. Перед ней горой стояло нечто, с чем она не могла справиться.
Медленно поползли дни. Смерть поселилась в доме, в каждой комнате. Двум своим сыновьям Анна запретила шуметь. Стало тише. Маленькая семья пыталась понять и всё же не могла постичь, что происходило там, глубоко внутри. Настенные часы неуклонно отбивали время, тем не менее жизнь словно перешла в другое измерение.
Что бы ни делала Анна, она всегда прислушивалась к тому, что происходило в комнате, где лежала мать. Она привычно выполняла всё, что требовалось, понимая, что человек при своём конце как бы возвращается к началу. Мать беспомощно лежала на подушках, предоставив всю заботу о себе Анне, которая чередовалась с медицинской сестрой, приходившей через день и помогавшей сменить постель у восьмидесятилетней женщины.
Мать произносила лишь несколько фраз в день, но охотно слушала, если кто-то сидел возле неё и рассказывал. Иногда она просила альбом, в котором была вся её прежняя жизнь. Задумчиво прикасалась она к пожелтевшим фотографиям, и Анна понимала, что это было прощанием. Особенно долго задерживалась она на карточке с вишнёвым деревом. Тогда Анна поместила её в маленькую рамку и поставила матери на ночной столик. «Я хотела бы ещё раз увидеть, как зацветёт вишня…» — бормотала старая женщина. Анна молчала. Она искала и не находила слов утешения: обе женщины знали, что болезнь ждать не будет. Анна пожала матери руку. Улыбка скользнула по лицу больной, и она вздохнула: «Вишня всегда была моей любимой…»
Звонили родственники. Анна повторяла каждый раз: «Всё без изменений». Сёстры и братья передавали приветы, но очень немногие из тех, кто приходил, отваживались зайти  в комнату умирающей, где стоял резкий запах, несмотря на постоянное проветривание.
Анна проводила много времени у кровати старой женщины. Здесь она читала газету, здесь же сидела с шитьём. Иногда произносила вместе с матерью молитву. Теперь она редко выходила из дому, за покупками ходил Пауль. Только однажды Анна уехала в город и вернулась с молодым деревцем вишни, которое поставила в горшок в натопленной комнате. Каждый день она наблюдала за почками и не могла дождаться, когда появится первый нежно-белый цветок. Ей хотелось принести дерево матери и поразить её этим.
Февраль наступил со штормовыми ветрами и градом. Снега не было, и грязно-зелёный луг уныло лежал перед домом. Стаи ворон с хриплыми криками садились на голые яблони.
А в тёплой комнате зацветала вишня. Почки налились, ожидая последнего сигнала, чтобы совсем раскрыться.
Мальчики с нетерпением заглядывали в комнату и вопросительно смотрели сначала на Анну, затем на бабушку. Иногда они неуклюжим движением касались одеяла. «Как ты, бабушка?» — спрашивал младший, на что старая женщина, медленно подняв веки, шептала: «Я каждый день понемногу умираю».

В воскресенье Анна внесла деревце в комнату больной. «Я принесла тебе весну, мама», — сказала она. Просиявшее лицо матери было для неё подарком. Ещё никогда в своей жизни она не видела такого глубокого чувства радости. Мать отдыхала взглядом на белых зонтиках цветов. «Где ты только…» — удивилась женщина, и Анна быстро ткнулась лицом в её плечо. Так они пробыли долгое время.
Пришёл врач, измерил давление и пульс. У него было озабоченное лицо. Каждый раз невысказанный вопрос о конце повисал в воздухе. «Всему своё время», – пожимал он плечами.
Анна регулярно давала болеутоляющие таблетки, капли для сердца. Мать никогда не жаловалась и подчинялась всему. Но день ото дня она ела всё меньше. Анна чувствовала, как подступает что-то невидимое, и однажды ночью осталась возле её постели. При свете свечи обе женщины смотрели на деревце вишни, украшенное цветами, словно в платье невесты, и под взглядом матери Анна вернулась в своё прошлое, чтобы заново пережить его.
Давно погребённые эмоции поднялись в ней и влились в наполненный слезами поток. Анна сплетала все ощущения в единый венок своих чувств. Она не забыла ни обид, ни разочарований, но, превыше всего поставив любовь и благодарность, в эти часы простила матери всё, в чём, по её мнению, та была перед ней виновата. Ей следовало сделать это много раньше…
Утром старая женщина умерла. Пауль выполнил всё необходимое. Анна подвела мальчиков к кровати бабушки, и каждый взял её охладевшую руку. Вишнёвое деревце роняло первые лепестки цветов на ковёр, покрывая его белым саваном.
Поддавшись внезапному порыву, Анна отрезала несколько веточек и вложила их в руку матери. Тонкая улыбка лежала на тихом лице ушедшей. Как будто она хорошо всё завершила.

(из журнала “GralsWelt”,
пер. с нем.)