Работа - хобби - творчество

Работа - хобби - творчествоПрочитала в журнале статью психолога, где главной мыслью было утверждение, что работа — это долг и доход, не более, а следовательно, относиться к ней нужно соответственно, и мы были бы счастливее, если бы отдыхали на работе чаще. Однажды этот «специалист» порадовался пятнадцатиминутному опозданию на приём посетителя. Особенно приятно было то, что это время оплачено и можно без ущерба для себя расслабиться за чашкой кофе. Так что незачем было извиняться за опоздание. Доход есть, а работы нет — это доставляет радость и это нормально, считает он. Наставление «душеведца» не только произвело впечатление, но и побудило поделиться своим мнением. Здесь много нарушений законов Бога. Но я не об этом.
Часто приходится слышать от людей, что работа не нравится, изматывает, осточертела. Это потому, что они работают. Вообще, мне не нравится слово «работать» — может, потому, что корень его напоминает о зависимости. Мне импонируют такие слова, как «трудиться», «заниматься делом», «созидать». Лошадь, кстати, тоже работает. Так и говорят: «рабочая скотина». Должна же быть разница в «занятиях» человека и животного. Мы, воплощённые духи, должны подходить к делу творчески, то есть творить. В светлых сферах творят, а не работают. Иисус Христос говорил: «Отец творит, и Я творю». А здесь, на земле, тот творит, кто испытывает радостный энтузиазм, увлечён своим занятием. Такой любящий своё дело человек может пережить вдохновение, и это будет уже связь со светлыми сферами, благодатная помощь, удовлетворение, рождающее благодарность. А благодарность укрепляет связь, отчего произведение становится точнее, красивее, совершеннее. Создаётся красота, она же гармония, которая облагораживает, радует, приносит пользу. Вдохновение, можно сказать, есть требование выражения высоких идей. Когда это требование выражено недостаточно точно, тогда человек испытывает так называемые муки творчества до тех пор, пока не осенит его свыше. Какая радость от этого озарения! «Эврика!» — закричал Архимед в своей ванне. Помните?
Всё это было знакомо Илье Ефимовичу Репину. Он долго вынашивал темы своих будущих шедевров, потом было много эскизов. Он разыскивал типажи для героев своих полотен и т. д. Этот труд занимал немало времени. Художник, бывало, оставлял в недоумении своих гостей среди обеда и убегал в мастерскую для уточнения какой-нибудь детали, цвета или позы его колоритных фигур. Такая неучтивость объяснялась чудачеством мастера. Очевидно, что гостям его не были знакомы озарения и вдохновение, хотя эти люди считались корифеями искусства. Сейчас множество бескрылых орловых, особенно заметны они в разных жюри…
Репин оставил нам свои прекрасные произведения, известные всему миру. Ими восхищается не одно поколение. А что оставим мы? Мы не только не знаем, на что способны, но часто и не хотим знать. Чтобы не стать отбракованными камнями во вселенском строительстве, надо все свои силы направить к добру, к познанию, к Свету.
«Человеку нужно всего лишь научиться смирению и преданности, подобающим Божьему Величию, и принять исходящие от Бога дары. Тот, кто отказывается учиться этому, никогда не сможет воспарить» (Послание Граля, т. III, гл. 16).
Дмитрий Иванович Менделеев увидел свою таблицу во сне, я бы сказала, воспринял. Это случается при ослаблении контроля рассудка. Несомненно, он много трудился, думал и взвешивал, прежде чем это произошло. В Послании Граля сказано: «Если ты, к примеру, всерьёз погружён в раздумья о чём бы то ни было, то силою безмолвия это помышление обретает в тебе магнетизм, притягивает всё себе подобное и тем самым оплодотворяется. Оно созревает, выходя за рамки обыденного, и в силу этого даже проникает в иные сферы, получая оттуда приток высших помышлений… так рождается вдохновение!» (т. I, гл. 6)
Многие художники, воплощая свои идеи, испытывают священный трепет от присутствия откровения свыше. Айвазовский в своей тонкой восприимчивости мог сознательно погружаться в состояние отрешённости. Перед тем как встать к мольберту, надевал даже белые перчатки. Его морские пейзажи имеют столько разных цветов и оттенков, что поражают специалистов. Такого количества тончайших и точнейших нюансов не было ни у одного мариниста. Неудивительно, что у его картин замирают надолго. Красота завораживает.
Такое же чудесное чувство рождается от классической музыки. Она касается самых глубоких струн души, и что-то откликается на волшебные звуки. Тургенев испытал это касание, иначе не смог бы написать своих «Певцов» с такой пронзительной достоверностью.Работа - хобби - творчество
«…Он глубоко вздохнул и запел… Первый звук его голоса был слаб и неровен… За этим первым звуком последовал другой, более твёрдый и протяжный… а за вторым — третий, и, понемногу разгорячаясь и расширяясь, полилась заунывная песня. “Не одна во поле дороженька пролегала…” — пел он, и всем нам сладко становилось и жутко. Я, признаюсь, редко слыхивал подобный голос…  в нём была неподдельная глубокая страсть, и молодость, и сила, и сладость, и какая-то увлекательнобеспечная, грустная скорбь. Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нём и так и хватала вас за сердце, хватала прямо за его русские струны. Песнь росла, разливалась. Яковом, видимо, овладело упоение: он уже не робел, он отдавался весь своему счастью; голос его не трепетал более — он дрожал, но той едва заметной внутренней дрожью страсти, которая стрелой вонзается в душу слушателя, и беспрестанно крепчал, твердел и расширялся. <…> Он пел, совершенно позабыв и своего соперника, и всех нас… <…> У меня, я чувствовал, закипали на сердце и поднимались к глазам слёзы; глухие, сдержанные рыданья внезапно поразили меня… Я оглянулся — жена целовальника плакала… Яков бросил на неё быстрый взгляд и залился ещё звонче, ещё слаще прежнего; Николай Иваныч потупился, Моргач отвернулся; Обалдуй, весь разнеженный, стоял, глупо разинув рот; серый мужичок тихонько всхлипывал в уголку, с горьким шёпотом покачивая головой; и по железному лицу Дикого Барина, из-под совершенно подвинувшихся бровей, медленно прокатилась тяжёлая слеза; рядчик поднёс сжатый кулак ко лбу и не шевелился…»
Вот так душа откликается на красоту. Иван Сергеевич не только услышал песню, но и ощутил внутренние переживания Якова. Мы, читатели, тоже переживаем его состояние. Мастерство писателя-классика приоткрыло нам сердце певца.
Всякий дух переживает искусство по-своему, но то, что оно прекрасно, чувствует каждый. Наши восторженные ощущения создают чудесную атмосферу, энергетику, какая бывает на концертах классической музыки, в органном зале и в галерее при созерцании картин настоящих мастеров. Эта энергия настолько благородна и сильна, что рассеивает любую, даже самую зловещую тьму. И надо пользоваться этой силой в полной мере, растить её в себе каждому духу. Нетрудно представить, какого свойства должна быть энергия во время совместного Богопочитания. Это к слову…
Уже понятно, что заниматься творчеством — значит вкладывать в дело свою душу и высокие стремления. Думаю, у каждого человека есть хобби. Можно и нужно использовать его для духовного роста. Хранить верность мечте недостаточно, надо действовать. Надо реализовывать свой потенциал и помнить, что Иисус Христос сказал: «…ибо без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15:5). Как прекрасно сотрудничество с потусторонним, однородным миром форм и идей! При этом взаимодействии мы получаем поддержку, подсказки, в нас крепнет уверенность в правильности избранного пути. Когда нет подражания, индивидуальность каждого раскрывается. В подражании нет искусства, а между тем только оно превращает работу-рутину в сознательное творчество, в радость. «Человеческий дух может достичь блаженства только одним способом — радостным творчеством во имя Света!» (Послание Граля, т. III, гл. 45). 
Когда мы творим, выполняя свою задачу, то становимся наконец собой, естественными и простыми. Тогда мы ощущаем, что счастье и Воля Бога — одно.