Удивительное происшествие

Удивительное происшествиеВалерий Петрович спешил. Моложавый пятидесятилетний профессор университета, доктор химических наук должен был лететь в большой сибирский город на научную конференцию, но такси попало в пробку и никак не могло из неё выбраться. Водитель специально свернул с магистрали, уверенный, что удачно объедет наиболее сложный участок, и вот на тебе! Было раннее утро, и такой поток машин неприятно удивил учёного. Он не обращал внимания на ясную погоду, осенние деревья, которые в это время года становятся разноцветными и приобретают особую прелесть. Нервно постукивая ботинком о пол автомобиля, профессор мысленно просил водителей соседних машин не задерживаться. Конференция была международной, его доклад был заявлен как пленарный, и от того, как он прозвучит, зависело многое. Скоро в химической секции РАН выборы, и кандидатура Валерия Петровича была одной из первых. А член-корреспондент РАН, даже и в постсоветское время, величина немалая. Он не был беспринципным карьеристом, все коллеги и подчинённые отмечали его прямо-таки высочайшую порядочность, но здесь всё было по-честному. Три его монографии, получившие международное признание, множество научных статей и пятнадцать патентов давали ему законное право принять предложение руководства университета и дать согласие на выдвижение своей кандидатуры.
Пробка наконец рассосалась, и такси быстро выбралось на простор. Скоро кольцевая, по ней километров двадцать, а там, считай, уже и рукой подать. Валерий Петрович успокоился и, откинувшись на спинку сиденья, погрузился в мысли о предстоящем докладе. «Петров, конечно, постарается разгромить мои положения…» — размышлял он о своём главном оппоненте и сопернике на предстоящих выборах, который мог не побрезговать и подлогом. Однажды его уже серьёзно заподозрили в этом, но бесспорных доказательств не было.
От этих мыслей Валерия Петровича отвлёк как будто из-под земли выскочивший лейтенант в полицейской форме. Резкий взмах полосатого жезла, и машине пришлось сбавить скорость, чтобы припарковаться у обочины. «Ну надо же, ГАИ! Только их мне и не хватало! — раздражённо подумал профессор. — Всегда в самое неподходящее время…»
— Командир, я спешу, у меня билет на самолёт. Вот мои документы, — попытался уговорить он молодого инспектора, подозрительно рассматривавшего фотографию шофёра и зачем-то заставившего открыть багажник.
Уговоры не подействовали, и, не обнаружив в багажнике ничего недозволенного, гаишник отправился в будку с документами водителя, где пробыл не менее десяти минут. Драгоценное время было упущено, и угроза опоздания на рейс ощутимо нависла над несчастным профессором.
Когда машина въехала на автобусную стоянку аэропорта, до окончания регистрации оставалось не более семи минут. Валерий Петрович выскочил из автомобиля и кинулся к зданию аэровокзала. Неожиданно с тротуара к нему бросилась огромная собака, помесь овчарки с лайкой, и молча вцепилась ему в икру, болезненно прокусив ногу. На крик ошалевшего профессора сбежались люди, а собака разжала зубы и спокойно отошла в сторону.
— Да что это с Джеком? Он уж год здесь живёт, добрейший пёс, никогда никого не трогал… — донеслись до Валерия Петровича причитания дворничихи, убиравшей территорию. — Сейчас приедут «собачники» и усыпят бедолагу. Давай прячься где-нибудь, мой хороший, я никому тебя в обиду не дам.
Несмотря на слабые протесты профессора, вызванная кем-то медсестра вместе с полицейским отвели его в медпункт, где ему сделали несколько уколов от столбняка и бешенства. Когда плохо соображавший от пережитого Валерий Петрович, сильно хромая, добрался до стойки регистрации, ему сообщили, что самолёт уже вырулил на полосу и помочь ему ничем не могут, разве что поменяют билет на вечерний рейс.
— Ну поменяйте, делать нечего… — с горечью произнёс профессор, понявший, что к докладу он уже не успеет и нужно как-то выходить из положения.
«Расскажи кому про такую полосу невезения, так ведь не поверят… — раздражённо думал он, выходя на залитую утренним солнцем привокзальную площадь. — И что я сделал этой собаке?» — задал он сам себе риторический вопрос и, услышав шум двигателей, посмотрел вверх. Серебристый лайнер, блестевший в лучах солнца, набирал высоту. «Да, не повезло…» — подумал Валерий Петрович и неожиданно почувствовал на ступне лёгкое давление. Опустив голову, он растерянно уставился на большую, красивую собаку, которая неслышно подползла к нему на брюхе и положила голову на ступню укушенной ноги. Это был тот самый пёс, который менее получаса назад расстроил все планы профессора.
Валерий Петрович уже и не знал, сердиться ему, плакать или смеяться. Поза собаки была совершенно недвусмысленна: она словно просила прощения за доставленное огорчение. Сердце профессора дрогнуло.
— Да ладно, дурашка, сам я виноват, — ласково проговорил он, присев на корточки и погладив пса. — Выскочил из машины как оглашенный и бросился бежать прямо у тебя под носом. Вот и поплатился за свою глупость.
Пёс тихонько взвизгнул и поднял голову. Невольно проследив за его взглядом, Валерий Петрович увидел значительно уменьшившийся в размерах лайнер, удалявшийся на восток. Затем произошло что-то невероятное: в мгновение ока самолёт исчез, а на том месте, где он только что был, образовалось мутное облачко. Через несколько секунд донеслось эхо мощного взрыва, который потряс всё вокруг. Все стоявшие на площади замерли и с ужасом наблюдали, как облачко превращалось в тысячи разлетавшихся в разные стороны осколков…
Валерий Петрович страшно побледнел. Не имея никакой информации, он уже точно знал, что это тот самый самолёт, на которомУдивительное происшествие он должен был лететь.
— Господи, — вырвалось у неверующего профессора, — благодарю Тебя за милость ко мне! Боже, сколько людей погибло — а они за что?! Нет, я должен, должен буду это понять! — С этим возгласом он, превозмогая боль, наклонился к Джеку и поцеловал его в холодный нос. — Подожди меня здесь, пожалуйста, не уходи, я скоро приду, — обратился он к нему как к человеку и быстро, насколько позволяла больная нога, направился к аэровокзалу.
Там всё было охвачено паникой. Номер рейса потерпевшего аварию самолёта громко объявили по радио, и у Валерия Петровича подкосились ноги, хоть он и был готов к этому. Молча опустившись на скамейку, профессор посидел минут пять, потом медленно поднялся и вышел из здания.
Джек ждал его на том же месте. Взяв такси и усадив Джека на заднее сиденье, он отправился домой, что-то, вероятно невпопад, отвечая на расспросы водителя, приехавшего в аэропорт уже после случившегося. Дома Валерий Петрович первым делом накормил пса колбасой с хлебом, наскоро умылся и бросился в постель, мгновенно провалившись в тяжёлый, вызванный нервным потрясением сон.
Проснулся он от всхлипываний жены, разговаривавшей с кем-то по телефону. Из её слов Валерий Петрович разобрал, что она позвонила своей матери, чтобы сообщить ей о несчастье, вызвала такси и собирается ехать в аэропорт. На вышедшего из спальни мужа она уставилась как на привидение и, ахнув, разрыдалась. Выслушав несвязный рассказ профессора, многократно прерываемый её собственными восклицаниями, она подошла к сидевшему у дверей Джеку, который, услышав своё имя, вылез из-под кровати, и обняла его за шею.
— Спаситель ты наш, никуда мы тебя не отпустим, будешь у нас жить… Но ты ведь не «домашний», здесь тебе скучно будет. Так что увезём тебя на дачу, там простор и воздух чистый.
— Да-да, конечно… — поддержал её муж. — Но знаешь, я не успокоюсь, пока не пойму: почему я чудом спасся? Ведь около двухсот человек погибло, а! За что-то ведь Господь меня помиловал, значит, ещё не вышел мне срок. Поищи мне в твоей библиотеке книгу какую-нибудь серьёзную, мне очень нужно…