Грация души

Грация душиМои глаза, душа и руки
Едины в творчестве своём,
Им никогда не ведать скуки,
Они горят одним огнём.
Цветов и контуров смешенье
Душа глазами узнаёт —
И, восторгаясь, в повторенье
Руками чудо создаёт.
Без глаз душа была б слепая,
Без рук — бесплодна и пуста.
А без души кому такая,
С руками, зрячая, нужна?
Галина Дашевская

КОГДА я училась в школе, у меня умерла бабушка. Умерла внезапно. Просто почему-то разволновалась, слушая радио, а потом легла и не проснулась. После этого я стала часто задумываться: почему одни люди живут долго, а другие мало? И что от них остаётся? И для чего они вообще живут? И как-то раз, читая стихи Пушкина, я вспомнила бабушку, вытерла слёзы и записала в свою любимую тетрадь: «Но, как вино, — печаль минувших дней в моей душе чем старе, тем сильней».
А однажды к нам в класс пришёл священник. Классный руководитель Владимир Викентьевич представил его: «Дети, к нам в гости пришёл отец Сергий. Он проведёт с вами урок».
Смешной такой батюшка. Молодой, а с бородой, усами, волосы длинные, говорит немного нараспев: «Братья и сестры, учитесь любить ближнего как самого себя...» Объяснил,  что  Бог  един,  но  существует в мире в трёх ипостасях — как Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святой. Рассказывал  о  жизни  Иисуса  Христа, о душе человека, о том, что она бессмертна.
А на перемене Колька Малышев хлопнул меня тетрадкой по затылку и сказал:
— Сидорова, ты должна меня любить, потому что я твой ближний — по парте!
Я замахнулась на него указкой, которую несла в учительскую, но он выставил вперёд руки, сделал испуганное лицо и зашептал:
— Сидорова, осторожно, у меня душа смертна!
Я так удивилась, что даже забыла ударить его.
— Это почему же?
— Вот ты замахнулась, а у меня душа затряслась и ушла в пятки.
И вдруг захохотал и умчался на школьный двор. А я даже рот открыла. Действительно, если бессмертна, то почему боится? Выходит, и у меня душа смертна? Она у меня часто замирает от страха и прячется в пятки.
Родители отнеслись к этому как-то несерьёзно. Папа сказал:
— Наверное, ей жалко расставаться с такими глазками, — и посмотрел на маму.
А мама, обняв меня за плечи, ехидно заметила:
— Наверное, ей очень нравится твой папин нос.
Тут они заспорили, чей у меня рот, папин или мамин, что мне было совсем не интересно. Мне лишь бы в этот ротик что-нибудь вкусненькое положили.
И я побежала к подруге. У Наташи сидела Семёнова, и они пытались включить видик, который Наташин папа по утрам отключал от телевизора, а шнур уносил с собой. Семёнова принесла  свой  шнур,  и  я  бросилась помогать им. Скоро мы обо всём забыли. Кроме села Простоквашина, почтальона Печкина, кота Матроскина и… Семёновой, которая всё время спрашивала: «Кто там?» — и заливалась смехом. И мы следом за ней. Но вдруг   посреди   смеха   я   подумала:
«А что же делает моя душа?» Я даже пошарила руками по своему телу и посмотрела на пятки. Нет, всё в порядке,  душа  была  на  месте,  у  меня в груди, и радовалась вместе со мной.
Вот оно что! Ей, оказывается, нравились радости моего тела. Смерти она не боится. Она боится потерять радости и восторги нашего живого тела, которых там, куда они, души, улетают, может, и нет! И вообще, есть ли там такая прекрасная природа, от восхищения которой замирает сердце?
Выходит, они друзья. Моя душа и моё тело. И должны любить друг друга. Это мне очень понравилось. Душа должна быть чистой. Значит, душу нужно совершенствовать, чтобы она понравилась Богу.
Когда на другой день я рассказала Владимиру Викентьевичу про своё открытие, он внимательно посмотрел на меня. Задумался. Подошёл к доске, написал «младенче- ская грация души», подчеркнул, усадил нас и прочитал стихотворение Николая Заболоцкого «Некрасивая девочка». Заканчивалось оно замечательно:
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье, —
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

Такой удивительный вопрос, на который, по-моему, не надо ответа. Потому что и то и другое может быть красотой.
Но странно повёл себя Владимир Викентьевич. Он как бы не заметил вопроса в конце. Закончив декламировать, он велел открыть тетради и продиктовал нам:
— Каждый из вас должен так воспитывать свою душу по законам красоты окружающего мира, созданного для нас Творцом, чтобы младенческая её грация с годами не исчезала,   а   совершенствовалась. И посоветовал выучить наизусть стихотворение Николая Заболоцкого:
Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!

С этих пор я подружилась со своей душой. Даже иногда разговаривала с ней. Нет, она не отвечала словами. Но мне кажется, что ей будет жаль расставаться с моим телом.